Книга Тени над «русским Чикаго», страница 26 – Александр Домовец

Он выложил веером на стол несколько фотографических карточек. Я их уже видел. Сфотографирован был на них труп Данилова с разных ракурсов. Привстав, Рыбак вгляделся в карточки.

— Так что надо-то? – спросил чуть слышно. Фактически это было признание.

— А надо мне, Миша, чтобы ты сказал, кто тебе поручил убрать этого человека, – произнёс Подшибякин доверительно. – Как на духу сказал. Соврёшь – пеняй на себя.

— Зачем тебе, начальник?

— А затем, чёрная твоя душа, что вляпался ты по самое некуда в страшное дело, – сказал Подшибякин, зловеще понижая голос. – Человек это был государев, старший офицер. И приехал к нам в Царицын по государственному делу. Вот, Виктор Петрович специально из столицы прибыл, чтобы в этом деле разобраться.

Я сделал мрачно-каменное лицо.

— Да мне почём знать? – закричал Мишка плачуще. – Я-то что? Сошка мелкая, подневольная! Мне сказали, я и…

Осёкся.

— А я тебя и не виню, – сказал Подшибякин, пожимая плечами. – За что тебя винить? Человек ты хороший, добрый, да… По своей воле и мухи не обидишь. Ведь так? – Убивец, не уловивший издёвки, часто и мелко закивал. – И получается, что, по сути, государева человека убил не ты, а тот, кто тебе приказал.

— В точку, начальник! – прохрипел Рыбак.

Полицмейстер задумался. Машинально приласкал горшочек.

— Кто ж тебя на душегубство толкнул? – спросил сочувственно. – Разве что со стороны кто-то денег дал и человека этого показал-заказал? А, Миша?

— Точно, со стороны, – выпалил Рыбак. Помолчал. – Подсел как-то ко мне в трактире незнакомый дядя. Немолодой, одет чисто, говорит складно. Графин выставил и закуски взял. Слово за слово, наслышан, мол, Миша, о твоём мастерстве лиходейном. Не возьмёшься ли пощекотать пером одного барыгу? Денег задолжал, а не платит…

Рыбак говорил, искательно заглядывая в глаза Подшибякину, а я с каждым словом всё сильнее ощущал фальшь. Миша плёл историю на ходу – делал в рассказе паузы, потел и на уточняющие вопросы полицмейстера отвечал невпопад.

— Врешь и не краснеешь, – подытожил тот, когда Рыбак, выдохшись, замолчал. – Чтобы такой уважаемый душегуб, как ты, взялся за нож по свистку первого встречного?! Кстати, а сколько он тебе посулил?

— Тридцать рублёв, – ответил Рыбак, помедлив.

— Ну, надо же! Полкоровы купить можно. Продешевил ты, Миша, не ценишь своё мастерство! – Хмыкнул Подшибякин. – А теперь рассказывай, как было на самом деле, кто тебя на того офицера натравил?

Но Рыбак, набычившись, молчал.

— Неужто забыл? Ну, так я тебе память освежу. – Перегнувшись через стол, Подшибякин посунулся к убийце. Спросил вкрадчиво: – Силантий, да?

Рыбак дёрнулся, как от электрического разряда.

— Не знаю никакого Силантия! – взвизгнул он.

— Ну, дела! От собственного пахана отрекаешься? – Подшибякин развёл руками. – Силантий Иванович Полушкин, Виктор Петрович, это почтенный трактирщик. Держит заведение на улице Заозёрной. Но главное – командует «таганами». В кулаке их держит. Этого тоже. – Он ткнул пальцем в Мишку.

Убивец с му́кой во взоре уставился на полицмейстера.

— Отпусти в камеру, начальник, – сказал умоляюще. – Голова болит, ничего не соображаю…

— Отпущу, отпущу. Но сначала ты мне подробно расскажешь, где, когда и при каких обстоятельствах пахан велел тебе убрать офицера. Где, когда и при каких обстоятельствах ты его убил. То же самое – в отношении побирушки!