Книга Тени над «русским Чикаго», страница 29 – Александр Домовец

— Благодарю за комплимент, господин Майер, – сказал я, наклонив голову. На тарелке между тем быстро остывала баранья котлета в окружении зелёного горошка.

Немец взялся за голову.

— Что же это я? Разговорился и мешаю вам завтракать! Прошу извинить, господин… э-э…

— Рязанцев, – подсказал я. – Виктор Петрович Рязанцев. Журналист.

— Позвольте пожелать вам хорошего дня, господин Рязанцев. Мне уже пора ехать – дела, дела… Должен сказать, что в Царицыне и Сарепте у меня много клиентов. Кстати, отметеленный вами купец Серебров тоже мой клиент!

— Надеюсь, таковым и останется.

— Я тоже надеюсь… А знаете что? Я тут буду ещё несколько дней. Не поужинать ли нам как-нибудь вместе? Поговорим, выпьем?..

— Почему бы и нет, – ответил я нейтрально. Стрекотание коммивояжёра уже начало раздражать.

Немец ушёл. Клиентов у него тут много!.. А мне-то что за дело? Назойливый субъект. Между прочим, почему американская фирма «Зингер» наняла своим торговым агентом немца? Впрочем, компания торгует по всему миру – американцев не напасёшься.

Позавтракав, я поднялся наверх и постучал в номер Алёши Афонина. Боевой сотоварищ, посетивший буфет раньше меня, возился с фотокамерой. По легенде он был моим фотографом, что вполне соответствовало его страстному увлечению новым для России делом, на которое он не жалел ни денег, ни времени.

— Доброе утро, Виктор Петрович, – приветливо сказал Алёша, укладывая камеру в специальную сумку.

Сложенная тренога уже подпирала стену. Хорошая штука. И для съёмок нужна, и отбиться при случае можно – хоть от собак, хоть от людей. Мало ли куда занесёт нелёгкая фотографическая судьба.

Надевший пиджак Алексей без подкладки в виде полицейского жилета с металлическими бляхами выглядел уже не так корпулентно, как в ночь покушения, однако вполне внушительно – с такими-то плечами! Мы в управлении звали его между собой Алёша Попович. Совпадали не только имя и богатырская стать, но и происхождение по отцу-священнику.

Мы спустились вниз. Швейцар в опрятной ливрее предупредительно распахнул массивную парадную дверь. На улице, неподалёку от входа, ждал экипаж в виде неприметной тёмной кареты, запряжённой двойкой гнедых лошадок под управлением немолодого степенного кучера Маркела. Экипаж, как я просил, выделил Остен-Сакен. Признаться, давненько не ездил в каретах, но Царицын – не Санкт-Петербург. Сюда автомобильное колесо, можно сказать, ещё не докатилось. Судя по рассказам, на весь город насчитывался от силы пяток автомобилей, да и те царицынские толстосумы купили за бешеные тысячи больше для форса.

— Давай-ка в Нобелевский городок, – сказал я Маркелу, садясь в экипаж.

По моей просьбе Остен-Сакен составил небольшой список городских предприятий и достопримечательностей, которые непременно посетил бы столичный журналист, собирая материал для очерков о Царицыне. Нобелевский городок – местная штаб-квартира знаменитого нефтяного синдиката – в списке головы безоговорочно занимал первое место. Остен-Сакен лично звонил управляющему, чтобы тот принял меня и устроил экскурсию по своим владениям.

Ехать на северо-западную окраину города предстояло примерно час. Устроившись друг против друга и покачиваясь на мягких подушках, мы с Алексеем обсуждали поручика Бабушкина с его непонятным, чтобы не сказать странным, поведением.