Книга Тени над «русским Чикаго», страница 43 – Александр Домовец

Уселись. По знаку Силантия дородная краснолицая женщина – то ли жена, то ли домоправительница – проворно украсила стол самоваром, вазочками с вареньем и блюдечками со сладостями и сдобой. Появилась и бутылка коньяку с хрустальными рюмками.

— Прошу, – сказал Силантий, указывая радушным жестом на угощение.

В домашней обстановке «таганский» пахан бандита вовсе не напоминал. Особенно после того, как извлёк из кармана и нацепил на нос очки с маленькими круглыми стёклами. То ли чтобы лучше нас разглядеть, то ли в знак готовности к серьёзному разговору. Среднего роста, плотный, лет пятидесяти, с аккуратно подстриженной бородой, был он, как говорится, без особых примет. Тёмный пиджак, рубашка-косоворотка и плисовые штаны, заправленные в сапоги бутылками, дополняли мирный облик. Вот только противоречили этому облику холодные навыкате глаза, вроде бы ничего не выражавшие, но таившие в скучном взгляде настороженность и скрытую угрозу.

Подшибякин кашлянул.

— Ну, здравствуй, Силантий Иванович, – сказал нейтрально.

— И тебе не хворать, Николай Трифонович, – откликнулся в тон Силантий.

Собственноручно разлил чай. Пытливо посмотрел на Подшибякина.

— Смелый ты человек, господин полицмейстер, – заметил, как бы между прочим. – Заявился ко мне в гости без приглашения. Я-то ладно. А если бы кто-то из моих тебя узнал? Могли бы со всей дури обидеть до невозможности.

— Делов-то, – отмахнулся Подшибякин. – Мы с Виктором Петровичем сами кого хочешь обидим. Вон хоть Коську спроси.

Силантий смерил меня оценивающим взглядом.

— Познакомь, что ли, со своим сотоварищем.

— Виктор Петрович прибыл к нам из столицы из одного специального ведомства, – сообщил Подшибякин, с удовольствием отхлебнув чай. – Дело у него тут важное, серьёзное. Мы, собственно, по этому делу к тебе и приехали.

— Да ну? Неужто я, убогий, могу чем-то посодействовать высшим сферам? – спросил Силантий, не скрывая усмешки.

— Можешь, можешь…

Вытерев со лба пот, выступивший от горячего чая, Подшибякин наклонился к Силантию.

— Взяли мы третьего дня твоего пса-«мокрушника», Силантий Иванович. Мишку Рыбака, значит. Прямо с поличным взяли – пытался человека зарезать. Теперь не отвертится. Ну, да ты о том, конечно, уже знаешь…

— В первый раз слышу, – сказал Силантий равнодушно.

— Ой ли?

— А с чего это я должен знать? Мало ли кого ты берёшь – тебе за это жалованье плотют. У меня таких Мишек цельный трактир за стеной пьянствует, за каждым не уследишь.

Подшибякин погрозил пальцем.

— Не лукавь, Силантий Иванович, не лукавь. Мишек много, а Рыбак один. Твой главный доверенный убивец. Можно сказать, ходячая смерть. Как ты теперь без него злодействовать будешь – ума не приложу.

— А-а, – протянул Силантий. – Так ты мне посочувствовать приехал?

— Пока нет. Сочувствовать я тебе буду потом… если не договоримся.

Хозяйские глаза навыкате озадаченно моргнули.

— Что-то ты, Николай Трифонович, с панталыку меня сбиваешь, – сказал пахан с мягкой укоризной. – О чём нам с тобой договариваться?

— Вот! – произнёс Подшибякин, кивая удовлетворённо. – Прямо в корень спросил, Силантий Иванович! Голова! А я тебе отвечу, – он выдержал паузу. – Мы с Мишкой твоим очень хорошо побеседовали. Заметь, не про то дело, на котором его взяли. Там и так всё ясно. А говорили мы с ним про другие дела. И мы с тобой сейчас те другие дела тоже обсудим…