Книга Тени над «русским Чикаго», страница 46 – Александр Домовец

— Нет, – мрачно сказал наконец Силантий, не делая попытки вырваться.

— Вот и молодец! – просиял Подшибякин, убирая руку и даже разглаживая лацкан заботливо. – Ну, теперь-то договоримся, а? Назовёшь заказчика? Спрашиваю, между прочим, в последний раз.

— Назову, – отрубил Силантий. – Раз уж взял за кадык. Но только сразу скажу, Николай Трифонович, сильно ты удивишься.

— Ну, это мы посмотрим! Садитесь, Виктор Петрович. Нам с Силантием Ивановичем ещё беседовать и беседовать…

Трактир мы покинули через три четверти часа совершенно оглушённые. Во всяком случае, я.

Не соврал пахан. Имя заказчика напрочь выбило из колеи.

Невозможно поверить, но это была Юлия Репина.

На ужин с Бабушкиным в трактир Черкасова отправились мы вместе с Алёшей Афониным, и ехал я в самом что ни на есть дурном настроении. В сложившейся ситуации другим оно быть и не могло.

Версия отставного сыщика Маркина получила неожиданное подтверждение. Бесспорное. Стопроцентное. Из первых уст. И, хочешь не хочешь, надо было признать, что убийство моего товарища организовала очаровательная девушка, которая мне так понравилась («Платонически, Лиза, только платонически! Я на службе. Как ты там сейчас, моя беременная жёнушка?»).

…Услышав названное имя, Подшибякин долго молчал. А потом обронил, болезненно морщась:

— Для твоего же блага, Силантий, надеюсь, что ты не обманываешь.

— Как бог свят! – уверил пахан, перекрестившись. – Такое и не придумаешь. Когда Прошка сказал, что к чему, я собственным ушам не поверил.

— Рассказывай, как всё было.

— А насчёт рассказа уговору не было, – заартачился Силантий, но больше для форса – деваться-то некуда.

Подшибякин смерил его тяжёлым взглядом.

— Не было, так будет, – сказал внушительно. – Рассказывай. Сам видишь, я протокол не пишу.

И Силантий нехотя приступил к рассказу.

Как и предполагал Маркин, посредником между Юлией и паханом выступил троюродный племянник Силантия Прошка, служивший у Репиных. Принёс он от барышни конверт с деньгами и устное послание. (Никаких писем Юлия, разумеется, не писала.) Приложена была и фотографическая карточка Данилова – для опознания намеченной жертвы. Требовалось убрать неверного жениха и за компанию известного в городе побирушку Парфёна Сорокина. «Этого-то зачем?» – изумился пахан.

Выяснилось, что умная барышня придумала целый план, как обезопасить себя от возможных подозрений.

Если убрать одного Данилова, то возникнет простор для версий, в том числе насчёт убийства на бытовой почве. А вдруг, не дай бог, случайно всплывёт интерес Юлии к поведению жениха-изменщика и причины для ревности? Надо по-другому.

От Данилова Юлия случайно узнала, что по службе тот каким-то образом связан с Парфёном Сорокиным. И если разом убрать обоих, то поле для версий сузится до одной-единственной – убийство, связанное с исполнением служебных обязанностей. А она, Юлия, к ним никакого отношения заведомо не имеет и вообще является безутешной невестой. «Хитра барышня», – заключил Силантий не без одобрения. «Сколько заплатила?» «Пятьсот целковых за обоих». «Хорошие деньги!» «Так и работа штучная…»

Утром в день убийства человек Силантия подкараулил Данилова у ворот пехотного полка и передал поклон от Парфёна Сорокина. Мол, просит Парфён сегодня встретиться в десять вечера на правом спуске у въезда на Астраханский мост, потому как есть у него новости очень интересные и важные. Ничего не подозревающий Данилов на встречу явился и получил удар ножом от затаившегося Мишки Рыбака.