Книга Тени над «русским Чикаго», страница 66 – Александр Домовец

Я, конечно, не верил, что лжеофициант появился случайно и с ходу взялся за револьвер. Он был внедрён заблаговременно, и внедрён с умом. Работать в людном месте в центре города – для агента вариант хороший. Я уж не говорю, что, приезжая в Царицын, любой разведчик мог естественным образом остановиться в «Столичных номерах» и, не отходя от гостиницы, получить связь.

Этим, вероятно, и объяснялось, что Майер остановился именно здесь, хотя обычный коммивояжёр выбрал бы приют попроще и подешевле. Остановился себе на беду… Что касается лжеофицианта, агент это был профессиональный (о том говорили револьвер с глушителем и цианид, зашитый в воротничок рубашки) и хорошо подготовленный (всадить в падении две пули без промаха – это ещё надо суметь). Так или иначе, немецкая разведка засветилась. Её присутствие в Царицыне из предположения перешло в данность.

Управляющий «Столичных номеров», вызванный к месту трагедии, чуть не свалился в обморок.

— Да что же это! – бормотал со слезами на глазах, отводя взгляд от посиневшего трупа. – Всегда такой работящий, услужливый… Агафон это, Мальцев. Нанялся три месяца назад. Приехал из Саратова и рекомендации привёз. Служил в тамошнем ресторане «Волжская кухня». Ну, я и взял – люди-то всегда нужны. И безотказный был. Как заболеет кто, сразу подменить вызывался. У меня здесь, говорит, ни кола ни двора. Уж лучше поработаю, чем водку глушить. Опять же чаевые. А сегодня после обеда как раз отпросился. Нездоровится, мол…

Ну, вот и ответ. Видимо, Агафон, зафиксировав передачу записки, побежал к старшему – доложиться и получить распоряжения. Получил…

— А вы рекомендацию Мальцева проверяли? – перебил я.

— Что тут проверять? – сказал управляющий виновато. – На бланке «Волжской кухни», с подписью управляющего. Ну, я и доверился…

Действительно, зачем проверять? Был бы режимный объект, а так просто ресторан.

Учитывая, что рекомендации «Волжской кухни» наверняка липовые, искать следы лжеофицианта в Саратове смысла не имело. Уточнив царицынский адрес Мальцева, я попросил Подшибякина распорядиться насчёт обыска на квартире, хотя и был уверен, что ничего особенного там не найдём. В рабочем шкафчике покойника, например, кроме одежды и мелкого барахла, ничего не было.

Как ни прискорбно, убийство Майера стало самым надёжным свидетельством его искренности и достоверности изложенных сведений. Другое дело, что сказать он успел до слёз мало. Тем не менее кое-что прояснилось.

Сообщение немца окончательно разрушило любовно-бытовую версию гибели Данилова. По словам Майера, Андрей слишком далеко зашёл в некоем расследовании и потому был убит. А вот зачем одновременно с ним убили Парфёна Сорокина? Загадка…

Почему о своём расследовании Данилов не поставил в известность Монкевица? Очевидно, анонимные подсказки Майера он на веру не принимал, хотел сам удостовериться, разобраться, что к чему, и лишь потом… Не успел.

Итак, теперь были все основания говорить о наличии в Царицыне немецкой агентурной сети. И это, кстати, вполне логично. Уж если и создавать такую сеть в России, то именно в Поволжье. Многочисленные обрусевшие немцы (в каком-то смысле – автономное сообщество), сквозь века чтущие фатерлянд^[16] с его порядками и традициями, были идеальной средой для разворачивания шпионской деятельности. И уж точно, что далеко не все они были патриотами России, как покойный Майер.