Книга Тени над «русским Чикаго», страница 67 – Александр Домовец

Чего здесь добивался враг? Что готовил? О каком грядущем преступлении в Царицыне говорил коммивояжёр? Он, кстати, употребил более серьёзное слово – катастрофа. И тем самым поставил наш маленький штаб в тупик.

— Царицын – город небольшой, уездный, – толковал мудрый Соколов. – Его масштаб сам по себе исключает понятие катастрофы. Разумеется, какую-нибудь пакость враг может устроить и здесь. Но катастрофа? Воля ваша – не верю. Сами говорите, что немец был взвинчен и встревожен. Вот и преувеличил от возбуждения. Но почему Майер увязывал приближение той катастрофы с якобы подступающей войной?

— Боюсь, что не якобы, Герман Валерьянович, – сказал я со вздохом. – Почитайте, что в газетах пишут. Австро-Венгрия со дня на день выставит Сербии ультиматум. А дальше покатится, как снежный ком.

— Да хоть бы и так. То есть, не дай бог, конечно… К нам-то какое имеет отношение?

Разговор, как обычно, шёл в кабинете полицмейстера. Внимательно слушая, Подшибякин перебирал на столе бумаги и время от времени поглаживал заветный горшочек с геранью.

— Вопросов много, ответов шиш да маленько, – резюмировал он. – А спорить можно до опупения… Знаете, что в такой ситуации надо делать?

— Чай пить? – спросил Алексей с надеждой.

— Сходить на Волгу искупаться? – предположил я.

Подшибякин отрицательно покачал головой.

— Работать надо, – сказал внушительно. – Тогда и ответы найдутся. Вот, кстати, ваша справка по Капустиной, Виктор Петрович. Кое-что было у нас, ещё домовладельца Мишнина расспросили… Негусто, правда.

Я быстро прочитал небольшой текст. Капустина Наталья Фёдоровна, тридцати двух лет от роду, уроженка Рязани, православная, из мещан. Переехала из Рязани в Царицын шесть месяцев назад. Не замужем. Проживает с бабушкой Тюкиной Прасковьей Терентьевной. Ведёт уединённый образ жизни, в предосудительном поведении и поступках не замечена. По видимости, небогата, однако платит за съёмный дом исправно, со стороны хозяина нареканий нет.

— А как насчёт телосложения, особых примет? – спросил я, откладывая лист.

— Красивая баба, вот и все особые приметы, – проворчал Подшибякин. – А телосложение сами оцените – не маленький.

Алексей деликатно хмыкнул.

— Ну, хорошо, – сказал я. – Николай Трифонович, не сочтите за труд, запросите полицейское управление в Рязани. Может, они нам по Капустиной и бабушке её Тюкиной что-нибудь дополнительно сообщат. Например, по каким-таким причинам покинула родные места и переселилась в Царицын. И ещё…

— Что именно? – тут же спросил Соколов, приоткрывая глаза.

— Этот дом Мишнина, что он собой представляет?

— Хм… Дом хороший, красного кирпича. Просторный. Небольшой сад, ограда. Рядом несколько примерно таких же добротных. Это ведь улица Волгодонская, почитай, самый центр города.

— Неувязка выходит, – заметил я, открывая портсигар.

— Какая?

— С одной стороны, небогата, из мещан. С другой стороны, снимает целый дом в центре города. Вряд ли Мишнин сдал его задёшево. Стало быть, деньги все-таки есть.

— А если Капустина благодарит его… как бы поделикатнее… женским образом? – спросил Алексей и сконфузился. Видимо, сказывалось воспитание отца-священника.

Подшибякин засмеялся, и Соколов тоже не удержался от улыбки.

— Видели бы вы его жену, вам бы такое и в голову не пришло, – сообщил полицмейстер. – У неё руки почти как мои.