Книга Тени над «русским Чикаго», страница 91 – Александр Домовец

— Почему ты ничего нам не сказала? – прорычал Репин-старший.

Юлия страдальчески посмотрела на брата.

— Противно было, мерзко, – призналась она, теребя поясок платья. – Будто в кадушку с помоями окунулась. И потом, я знала, как вы с Васей к нему привыкли, доверяли полностью…

Обменявшись взглядами с Подшибякиным, я поднял руку.

— Юлия Васильевна, господа! Спасибо, что приняли. Беседа была исключительно важной.

— Это всё, что вы можете нам сказать? – поинтересовался Репин-младший неприязненно.

— Отчего же… От себя и Николая Трифоновича могу сказать, что вопросов к Юлии Васильевне больше нет. К смерти Данилова она, слава богу, не причастна. Мы продолжим наше следствие в других направлениях. И ещё… – Я повернулся к барышне. – Юлия Васильевна, сохранилось ли у вас анонимное письмо, с которого всё началось? И отчёт Маркина? Было бы важно изучить эти документы.

— Да, сейчас принесу.

Пока девушка ходила за бумагами, заметно успокоившийся Репин-старший предложил отужинать, но мы вежливо отказались. Юлия вернулась.

— Вот, возьмите, – сказала она, протягивая документы.

— А это что? – спросил я, указывая на конверт с надписью «А.Е. Данилову».

— Это моё неотправленное письмо к Андрею… Берите, берите. В нём нет ничего такого, чего бы я уже не рассказала.

Кивнув, я взял конверт. Осторожно распечатал. Извлёк помолвочное кольцо и положил на стол. Сунул конверт вместе с другими бумагами во внутренний карман пиджака.

Провожая нас, Юлия вдруг придержала меня за локоть (Подшибякин ушёл вперёд) и тихо спросила:

— Долго ли вы ещё будете в Царицыне, Виктор Петрович?

— Как пойдут дела, – ответил я так же тихо. – Недели две-три, не меньше.

— Тогда я надеюсь увидеть вас снова, – сказала она чуть ли не шёпотом. И одарила прощальным взглядом.

Спотыкаясь на ровном месте, я вышел вслед за Подшибякиным.

Смешно сказать, но перед визитом к Репиным я придирчиво изучал себя в зеркало. Пришёл к выводу, что не красавец, как покойный Андрей, но, в общем, грех жаловаться. Лицо мужчины, независимо от черт, должно выражать спокойствие, уверенность, внутреннюю силу – вот как у меня. Это если без ложной скромности. А хороший рост! А крепкие плечи! Воля ваша, такие мужчины на дороге не валяются. Зачем я это говорил сам себе? Зачем думал о Юлии?..

Едва сели в коляску, Подшибякин повернулся ко мне.

— Ну-с, Виктор Петрович, жду ваших комментариев.

— Визит и разговор оцениваю как очень полезные, – произнёс я, с трудом собирая мысли в кулак. В ушах ещё звучал шёпот Юлии.

— Вы подробнее, подробнее…

— Извольте. Во-первых, мы окончательно убедились, что барышня Репина к убийству Данилова никоим образом не причастна. Во-вторых, мы окончательно убедились, что версию об измене Данилова нам просто навязывают, и она ничем не подкреплена, кроме сведений от Прошки и Маркина. Ну, о них и о цене их сведений разговор особый… Я наконец, понял, кто такой Маркин.

Подшибякин в сильном возбуждении схватил меня за плечо.

— И кто же он, по-вашему?

— Он, Николай Трифонович, мелкий бес.

Подшибякин убрал руку с плеча.

— Почему мелкий? – спросил озадаченно.

— Мелкий – в смысле не главный. Вы лучше спросите, почему бес…

На сей раз мы с Алексеем Маркина не подвели – на завтрак пришли вовремя. Впрочем, отставной дознаватель решил подстраховаться и маячил у входа в ресторан уже с утра пораньше. Увидев нас, решительной походкой двинулся навстречу. Не иначе, успел аппетит нагулять, бедный.