Книга «Орлы Наполеона», страница 125 – Александр Домовец

— Что это значит? — спросил наконец.

— Это значит, — сурово ответил молодой собеседник, — что капитул в лице старших адептов вами как главой недоволен. Я уполномочен сообщить, что вина за провал плана возложена лично на вас.

— На меня? Да вы с ума сошли! С какой стати?

— Белозёрова надо было уничтожить, не дожидаясь пятого мая. Прямо в Париже. Или сразу после приезда в деревню.

— Но ведь мы решили…

— И всё было бы как нельзя лучше! Но вы же настояли, чтобы казнь состоялась именно в семидесятую годовщину смерти императора. И вот, дотянули…

— Но я же хотел, чтобы казнь в себе несла сакральный смысл! — воскликнул старик.

— И заодно стала подарком к вашему дню рождения, — насмешливо обронил молодой.

Старик опустил голову. Возразить было нечего. Когда-то главой капитула его избрали не в последнюю очередь потому, что родился он в день смерти императора. Старшие адепты усмотрели в этом совпадении глубокий метафизический смысл, обещающий долгую, успешную деятельность на благо ордена. И вот теперь…

Старик взял себя в руки.

— Что решил капитул? — спросил сухо.

— Капитул констатировал, что таких провалов орден ещё не знал. В сущности, это почти катастрофа, — невозмутимо сказал молодой. — И потому решено, что возглавлять орден вы больше не достойны. Ваше место займёт один из старших адептов, удостоенный доверия собратьев.

— Да как вы смеете!..

Молодой сделал пренебрежительный жест, — попросту отмахнулся.

— Кто же он? — спросил старик тоном ниже.

Молодой поднялся из кресла и расправил плечи.

— Я, — бросил коротко, глядя на старика сверху вниз.

Тот буквально подскочил. Глаза его налились кровью.

— Вы? Но этого не может быть!

Собеседник высокомерно молчал.

— А… что со мной? Останусь ли я членом капитула? Что же вы молчите?

— Мне нечем вас порадовать, — жёстко ответил молодой. — Ваша дальнейшая судьба уже решена. Такие ошибки не прощаются. Измена Марешаля по сравнению с вашей виной — так, безделица. Поэтому вы не просто низложены. Вы осуждены.

— Осуждён?..

— Именно так. Я лишь привёл приговор в исполнение.

С этими словами молодой указал на рюмку из-под коньяка, допитую стариком до дна. Отступил на шаг.

Пергаментное лицо бывшего главы капитула исказилось — то ли от ужаса, то ли от пронзившей боли.

— Что… что вы мне туда подмешали? — вскрикнул задыхаясь.

— Прекрасный африканский яд, — хладнокровно сказал новый глава ордена. — Медики ордена очень рекомендуют для решения деликатных вопросов. Действует быстро, растворяется в организме без следа. Любой врач установит лишь разрыв сердца. Что в ваши годы и неудивительно…

Дальнейшее произошло в течение каких-то секунд.

Обречённый старик, вопя что-то бессвязное, потянулся дрожащими руками к горлу собеседника, но тот лишь спокойно отошёл в сторону.

— Прощайте, — сказал спокойно.

Не дотянувшись, бывший глава капитула упал в кресло. Глаза его закатились, челюсть обвисла, и тело, выгнувшись дугой, вздрогнуло в последней конвульсии. Тут же обмякло. Всё было кончено.

Тогда свежеиспечённый руководитель ордена, приблизившись к ещё тёплому трупу, осторожно распустил его галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Снял с тонкой стариковской шеи золотой медальон с изображением Наполеона. Уверенным движением надел на себя символ высшей орденской власти.