Онлайн книга «Святой Рейтинг»
|
Так вот, технологию моделирования я получил, но ушли годы, чтобы её освоить. Это филигранная работа. Я долго учился, экспериментировал, и в итоге могу воплотить практически любую интеллектуальную фантазию. А эти, – он махнул рукой в направлении обступивших уродов, – лишь некоторые плоды моего ученичества. Я отвёл им третий этаж дворца, пусть резвятся. — А почему вы их не ликвидировали? – озадаченно спросил Лефтенант. — Пусть живут, – великодушно сказал доктор. – В конце концов, хранят же взрослые люди свои игрушки… «Да ты, дядя, извращенец», – подумал Фёдор, с отвращением глядя на ближайшего монстра (голубоглазый негр-карлик с паучьими лапами вместо рук). — Ничего себе, игрушки, – хмуро обронил Мориурти. – А не боитесь, что однажды они на вас кинутся всем скопом? — Не боюсь, – отрезал доктор. – Я человек предусмотрительный. Этаж перекрыт специальным полем, и выбраться они не могут. То же самое, кстати, относится к моим историческим квазиперсонажам… К тому же в каждую зверушку я изначально закладываю инстинкт почитания и страха перед создателем. Вы же видите, как они мне кланяются. Ну, конечно, всем прочим общаться с ними не рекомендую. — Они что, плотоядные? — Разумеется. Где вы видели хищников-вегетарианцев, даже искусственно созданных? Бывает, друг друга жрут… Теперь Фёдор понял, почему на этаже стоял мерзкий запах. Очевидно, где-то поблизости располагались кормушки для обитателей бестиария. Заодно выяснилась природа ночных воплей, доносившихся откуда-то сверху. Вот кто, оказывается, скрежетал голосом после двадцати четырёх ноль-ноль… Обитель монстров покинули по-английски, не прощаясь. Не склонная к капризам Валя-Кира заявила, что её сейчас стошнит. Да что Валя! Даже закалённому лесной жизнью Корнею было не по себе. А Мориурти просто побледнел до зеленоватого оттенка. Впрочем, возможно, виной было чрезмерно употреблённый коньяк. Фёдор тоже ощущал какой-то дискомфорт, и о предстоящем обеде вспоминал без энтузиазма. И только Хаос был в хорошем настроении. Он подшучивал над профессором, разглагольствовал о предстоящей совместной работе, а позднее за столом продемонстрировал отменный аппетит. Ночью, когда все уснули, сын эфира и леший сидели на краешке безбрежной кровати за шторами балдахина и шёпотом держали военный совет. — Бежать надо, – уныло говорил Корней, почёсываясь. – Пропадём тут все как один. Водит по замку, поит-кормит, беседы беседует… Зачем, спрашивается? Какие апостолы! Не нужны мы ему. Так, время тянет, присматривается. Знать бы ещё, для чего… Простодушный Оглобля додумался до того, о чём Фёдор и сам знал со слов Суй Кия. С первого же дня в замке бойца не оставляло странное чувство. Казалось, время от времени доктор, словно рентгеном, пытается просветить его цепким изучающим взглядом. И всякий раз внутри организма сам собой возникает непроницаемый экран… Так что в этом смысле Хаос вполне мог обратиться к Фёдору словами персонажа из древнего фильма: «Вот смотрю я на тебя, Василий Иванович, недоступный ты моему пониманию человек…» — Бежать надо, – согласился боец. – Разговаривать надоело, а договариваться не о чем. Да ведь не выпустит… Сам видишь, что за тип, ёксель-моксель. Пока телевидение в мировом масштабе не прикончит, не успокоится. Ах, дурак я, дурак и слюнтяй! Что ж я его вчера-то ночью не придушил, как бояре того Петра! Ведь голыми руками можно было брать… |