Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 112 – Ксения Чернова

— Поэтому она осталась в чехле.

— Да. Он не знал, где Лидия её прячет.

— Подкова?

— Сломалась возле воронки во время борьбы. Дроздов заметил повреждение позже. После обнаружения следа попытался сжечь сапоги.

— Часовня?

— Работал сам и дважды использовал писаря Федина, не сообщая назначения действий. Просил закрыть ставню, оставить предмет или проверить кабель в определённое время. Пока нет доказательств, что Федин понимал смысл.

— Подброшенная калька?

— Изготовил копию на основе рабочего документа, внёс свежие изменения и спрятал в халат во время обстрела, когда проходил через сушильное помещение. После проверки трёх каналов понял, что оперативная канцелярия под подозрением. Решил вернуть расследование к Ветровой.

— Уход к немцам?

— Был подготовлен заранее. Письмо сестры действительно передали через оккупационные власти. Немцы обещали вывезти мать и сестру после крупной передачи. Выполнять обещание, вероятно, не собирались.

Александра смотрела на страницу, исписанную аккуратным почерком Савельева.

— Он сказал, почему выбрал нас со сторожкой?

— Лидия начала задавать слишком точные вопросы. Дроздов надеялся убедить её, что проверяет утечку вместе с ней. Екатерину взяли как человека, которому Лидия доверяла. После убийства планировал представить обеих перебежчицами, погибшими при попытке передачи документов.

— Почти получилось.

— Да.

Савельев закрыл папку.

В его голосе не было удовлетворения. Он раскрыл агента, остановил канал и получил признание, но рядом лежали списки погибших. Старшина Буров, Екатерина, Синицын и люди, убитые на командном пункте. Успех контрразведки не воскрешал тех, кого она не успела защитить.

— Что будет с Дроздовым? — спросила Александра.

— Решит военный трибунал после завершения следствия.

— Он выживет?

— Фельдшер считает, что да.

— Значит, ответит сам.

— На это рассчитываю.

Савельев достал отдельный лист.

— Обвинение Лидии Ветровой в передаче сведений противнику снято. Самовольное оставление наблюдательной позиции рассматривается как действие в рамках попытки проверить утечку, хотя формального разрешения не было. Учитывая нападение и показания Дроздова, оснований держать вас под арестом больше нет.

Александра смотрела на него, ожидая продолжения.

— Но?

— Формальная проверка обстоятельств вашей потери памяти и резкого изменения поведения продолжается.

— Разумеется.

— Я установил, кем вы не являетесь, Ветрова. Вы не немецкий агент и не сообщница Дроздова. Но кем вы стали после той ночи, пока не понимаю.

Александра взяла кружку.

— Значит, у нас обоих остаётся работа.

Савельев едва заметно усмехнулся.

— Полагаю.

— Отправите в дивизию?

— Нет. Начальник штаба и Громов просят оставить вас в полку. Ваша подготовка полезна. Кроме того, наблюдать за вами проще здесь, чем после перевода в неизвестное подразделение.

— Вот теперь прозвучало честно.

— Я редко вру без необходимости.

— А наблюдение сохраните?

— Да.

— Надя?

— Не только.

Александра посмотрела на дверь.

— Снова караульный?

— Нет. Отдельного конвоира не будет. Но о ваших перемещениях, разговорах и необычных знаниях будут докладывать.

— Очень приятно.

— Вы утверждаете, что пришли из времени, в котором война уже закончилась. Умеете обращаться с оружием лучше, чем должна сельская учительница, используете незнакомые методы наблюдения и иногда говорите о вещах, которых ещё не произошло. Я был бы плохим сотрудником Особого отдела, если бы просто поздравил вас с освобождением.