Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 115 – Ксения Чернова

Надю официально назначили наблюдательницей пары.

Распоряжение прочёл Громов возле карты. В комнате находились командир взвода, Колесов, Надя и Александра.

— Крылова продолжает подготовку, — сказал капитан. — Стрельба, определение дальности, передача донесений и работа под артиллерийским огнём. Ветрова отвечает за обучение на позиции.

— А дисциплина? — спросил Колесов.

— За дисциплину Ветровой отвечаем все вместе.

Надя опустила голову, скрывая улыбку.

— Большую группу вам пока никто не доверит, — продолжил Громов, обращаясь к Александре. — Ни отдельное подразделение, ни школу снайперов. Для этого нужны подтверждённый опыт, рекомендации и способность выполнять приказ дольше одного дня.

— Я и не прошу большую группу.

— Что просите?

Александра посмотрела на Надю.

— Сначала хочу подготовить одного человека так, чтобы он вернулся живым.

Девушка перестала улыбаться.

Громов кивнул.

— Разумно.

— Запишите дату, — сказал Колесов. — Ветрова сказала что-то разумное без спора.

— Не распространяйте, — ответила Александра. — Испортите репутацию.

Первый новый выход назначили на следующее утро. Не охота за известным снайпером и не прорыв к тайнику. Обычное наблюдение за дорогой, где несколько раз замечали движение немецких разведчиков. Именно из таких обычных задач и состояла война между редкими кульминациями.

Вечером Александра проверяла винтовку возле пустого класса. Надя ушла получать карты и таблицу условных наименований. Громов появился в дверях, опираясь на костыль.

— Фельдшер знает, что вы здесь?

— Нет.

— Тогда я должна донести.

— Савельев плохо влияет.

Он вошёл и прикрыл дверь.

— Перед выходом хотел сказать.

— Что?

Громов остановился близко. Без шинели и полевого снаряжения он выглядел уязвимее, чем возле лесопилки под огнём. Раненая нога заставляла переносить вес на другую сторону, но взгляд оставался прежним: спокойным, внимательным и не обещающим удобной лжи.

— Когда Дроздов направил на меня пистолет, вы могли стрелять по Келлеру.

Александра отложила ветошь.

— Могла.

— Тогда снайперская позиция осталась бы скрытой.

— Да.

— Вы выбрали меня.

— Вы находились ближе.

— Плохое объяснение.

— Другого пока нет.

Громов коснулся пальцами её подбородка. Медленно, оставляя время отступить.

Александра не отступила.

Поцелуй оказался коротким. Без признаний, обещаний и попытки забыть, что завтра один из них может не вернуться. Его губы были сухими, от одежды пахло дымом, бинтами и оружейным маслом. Александра ответила, ощущая одновременно тепло и неправильность происходящего.

Тело принадлежало Лидии.

Поцелуй получала она.

Желание было её или сохранилось в молодой плоти, которая слишком быстро отзывалась на близость человека, способного закрыть собой под огнём? Александра не знала. Не знала также, имеет ли право начинать собственную жизнь в теле девушки, чья фотография лежала у неё под подушкой, а отец, возможно, продолжал ждать письма.

Она сама отступила.

Громов не удерживал.

— Рано, — сказала Александра.

— Для чего?

— Для обещаний.

— Я не давал.

— Именно поэтому остановилась после первого поцелуя.

Он едва заметно улыбнулся.

— Значит, второй тоже возможен.

— Если будете выполнять рекомендации фельдшера.

— Это шантаж.

— Учусь у контрразведки.

За дверью послышались шаги. Надя вошла с папкой, остановилась и перевела взгляд с Александры на Громова.