Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 113 – Ксения Чернова

— Вы и с поздравлениями справляетесь плохо.

— Поэтому не буду начинать.

Он передал лист.

— Распишитесь в ознакомлении с решением.

Александра взяла карандаш левой рукой. Подпись Лидии получилась неровной. Она видела её в документах и попыталась повторить, но буквы всё равно принадлежали другому человеку.

Савельев заметил.

— Даже подпись изменилась.

— Рука ранена.

— Подписываете левой.

— Тогда память.

— Удобная болезнь.

— Вы повторяетесь.

— Некоторые загадки плохо усваиваются с первого раза.

Александра закончила подпись.

— Что с найденными вещами Келлера?

— Таблица, документы и донесения приобщены к делу. В записной книжке есть сведения о других наблюдательных точках. Часть уже проверяют.

— И запись обо мне.

Савельев замолчал на секунду.

— Да.

— Покажете?

Он достал копию перевода.

Келлер описывал рыжую советскую стрелка, ранее считавшуюся неопытной. За несколько дней она раскрыла наблюдательный пункт на мельнице, сорвала работу агента, распознала несколько ложных позиций, начала обучать напарницу и проявила методы, не соответствующие известной биографии Лидии Ветровой. Немец предполагал, что женщина прошла скрытую подготовку или была заменена другим агентом.

— Он тоже не понял, кто я, — сказала Александра.

— Но успел сообщить часть данных на свою сторону.

— Когда?

— Последнее донесение ушло до лесопилки. Возможно, через полевой кабель или связного. Мы нашли отметку об отправке.

— Значит, там знают лицо.

— Словесное описание.

— Рыжая, веснушки, след на шее.

— И работа в паре.

Александра сложила лист.

— Они будут искать.

— Вероятно.

— Вы всё равно оставляете меня снайпером?

— Это решение командования, не моё.

— Но возражать не стали.

Савельев посмотрел на неё.

— Если противник уже считает вас опасной, прятать в канцелярии бессмысленно. Там вы только найдёте новый способ вмешаться в расследование.

— Разумный вывод.

— Не обольщайтесь. При первом необъяснимом поступке снова поговорим.

— Надеюсь, без подброшенной кальки.

— Я тоже.

Он встал.

— Вы свободны, Ветрова.

Слова прозвучали почти буднично.

Александра осталась сидеть. За последнюю неделю свобода успела стать настолько непривычным понятием, что требовала пояснения.

— Могу выйти одна?

— Можете.

— В штаб?

— Если у вас есть служебная необходимость.

— К Громову?

Савельев поднял бровь.

— Он в помещении фельдшера. Это не штабная необходимость.

— Тогда личная.

— Она тоже не запрещена.

Он открыл дверь.

Караульного снаружи действительно не было.

Громов лежал у окна в небольшой комнате, которую временно отвели раненым командирам. Ногу держал вытянутой на сложенном одеяле. Рядом стояли костыль, кружка и папка с донесениями. Фельдшер запретил капитану работать, поэтому Громов читал бумаги, делая вид, что это не работа.

— Вам разрешили вставать? — спросила Александра, входя.

— Мне разрешили сидеть.

— А папку?

— Её принесли без разрешения.

— Очень самостоятельная папка.

Громов отложил документы.

— Савельев сообщил?

— Обвинение снято. Наблюдение остаётся.

— Ожидаемо.

— Временно прикрепляют к вашему взводу.

— Не к моему. Взвод пешей разведки подчиняется командиру взвода. Я отвечаю за задачи и использование наблюдателей.

— Значит, всё равно будете мешать мне делать глупости.

— По возможности.

Александра села на стул. Несколько секунд они молчали.