Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 6 – Ксения Чернова

— Кто тебя так? — спросил он, раздвигая волосы возле раны.

— Не помню.

— Очень удобная болезнь, — буркнул фельдшер, но без злобы. Он ощупал края раны и добавил: — Кость вроде цела. Тошнило?

— Пока нет.

— Голова кружится?

— Да.

— В глазах двоится?

Александра посмотрела на его лицо, потом на лампу.

— Иногда темнеет.

Фельдшер кивнул, обработал рану и туго перевязал голову. Потом расстегнул ворот гимнастёрки, осмотрел следы на шее и тихо выругался.

— Душили тебя. Ремнём, похоже. Или портупеей. Сильно затянули.

— Я догадалась.

Он поднял глаза.

— Раньше ты так не разговаривала.

Александра не нашлась с ответом. Фельдшер взял её за подбородок и повернул лицо к свету. В маленьком треснутом зеркале, висевшем за его спиной, она впервые увидела себя.

На неё смотрела незнакомая молодая женщина. Лицо худое, бледное, покрытое яркими веснушками. Волосы под бинтом и шапкой были рыжими, почти медными. Глаза зелёные, слишком большие на измученном лице. На губе засохла кровь.

Александра долго смотрела в зеркало, пока отражение не стало расплываться.

Это была не временная галлюцинация. Не грим. Не шок после удара. Её собственного лица больше не существовало.

— Ветрова, — позвал фельдшер, заметив её состояние. — Слышишь меня?

Она перевела взгляд на него.

— Сколько мне лет?

Он замер.

— Двадцать пять. Весной исполнилось.

Александра усмехнулась, хотя ничего смешного не было.

— Хороший возраст.

— Для чего?

— Чтобы начать жизнь сначала, — ответила она и сразу поняла, насколько неправильно прозвучали эти слова.

Фельдшер долго смотрел на неё, затем записал что-то в листе.

— Контузия. Переохлаждение. Возможная потеря памяти. Но память, Ветрова, не объясняет всего. Ты командира своего не узнала. Отделение не назвала. Даже говоришь не как раньше.

— А как я говорила?

— Проще, — ответил он после паузы. — И тише.

Её отвели в соседнее помещение. За столом сидел человек в аккуратной гимнастёрке без единой лишней складки. Молодой, не старше тридцати, с сухим лицом и внимательными тёмными глазами. На петлицах знаки младшего лейтенанта государственной безопасности.

Рядом лежали документы Екатерины, подсумок, кусок сломанной подковы и винтовка Лидии.

Мужчина не предложил Александре сесть сразу. Он несколько секунд изучал её, словно сравнивал с описанием, которое держал в памяти.

— Младший лейтенант государственной безопасности Савельев, — представился он. — Оперуполномоченный Особого отдела дивизии. К полку прикомандирован временно. Садитесь, красноармеец Ветрова.

Александра села. Стул оказался низким и неудобным. Верёвку с её рук сняли, но у двери остался караульный.

Савельев открыл папку.

— Назовите себя.

— Александра Морозова.

Он поднял глаза.

— Ещё раз.

— Александра Сергеевна Морозова.

— Вы понимаете, что в документах значится другое имя?

— Понимаю.

— И какое?

Она посмотрела на обложку красноармейской книжки.

— Лидия Ветрова.

— Хорошо. Уже лучше. Теперь объясните, почему Лидия Ветрова называет себя Александрой Морозовой.

— Потому что я не Лидия.

Савельев не усмехнулся и не повысил голос. Он только сложил руки на столе.

— Предположим, вы действительно потеряли память. Иногда человек после удара не помнит имени, места или последних событий. Но вы не просто забыли собственную фамилию. Вы придумали другую личность с отчеством. Откуда она взялась?