Книга Колье примадонны, страница 44 – Наталья Николаевна Александрова

С этими словами она почему-то вздохнула и ткнула пальцем в одну из листовок.

На ней была фотография старого человека с большущей седой бородой, с яркой повязкой на голове. Человек этот был сфотографирован на фоне огромного пластмассового пупса.

Под этой фотографией было напечатано:

«Яков Таратута, отец полисинтетического искусства. Постоянно действующая выставка его произведений открыта в галерее „Пустота“ по адресу…»

— Он это, он, наш Яша! – проговорила уборщица. – К нему племянница приехала из Тамбова, очень хваткая девица, и решила, что манекены – это ерунда, а будущее сейчас за современным искусством. Вот и увела его из мастерской на вольные хлеба, сняла ангар и устроила там галерею. Так что, если тебе нужен Яша – ты его там найдешь. – Она снова тяжко вздохнула, так что я посмотрела на нее более внимательно.

— Как же он решился в таком возрасте вдруг все менять? Была у него работа, заказы были… А тут вдруг непонятно что будет…

— И не говори! – Она вздохнула в который раз. – Как уходил из мастерской, то, конечно, с нашим поругался. – Она кивнула в сторону «Галатеи». – Наш-то много ему чего наговорил, уж очень не хотел такого мастера отпускать. Куда, говорил, тебе, старому пню, в искусство лезть, хоть и современное! Яша мне потом и говорит: «Не думал я, Аглая – меня Аглаей зовут, – так вот, никогда, говорит, не думал, что такое от него услышу. Вроде бы много лет хорошо работали, а теперь вот…» И вовсе он не старый, это просто на фотографии так специально сделали, для антуража.

И она снова вздохнула, так что я уверилась, что эта самая Аглая к художнику точно неровно дышала. А что, любви все возрасты покорны, как сказал классик, мы в школе проходили.

И что теперь? Раз уж решила я выяснить, откуда взялся манекен, то следует довести дело до конца. Если получится.

Так что я решила ехать к Якову Таратуте прямо сейчас, хоть уже вечер наступил и нормальные люди дома сидят, ужинают и телевизор смотрят.

Вспомнив про телевизор, вспомнила я и Раису, которая вечно сидела перед экраном. Иногда казалось, что ей все равно, что смотреть, хоть сетку настройки.

Одно хорошо: больше я никогда ее не увижу. Это радует.

И тут из моей сумки раздался голос Толика:

— Милка, возьми трубку! Милка, возьми трубку!

Господи, ведь я сама сделала так, чтобы звонки от него были в таком виде!

Я достала телефон, он просто разрывался. Я нажала отбой, совершенно не хочется мне сейчас с Толиком разговаривать. Если он хочет сообщить, что скоро прилетит, то мне это по фигу, а если уже прилетел и не нашел меня в квартире, пусть разбирается со своей мамашей.

Телефон молчал недолго, снова начал орать голосом Толика. А когда я заблокировала его номер, раздался звонок с незнакомого номера. Ну теперь я отвечать точно не буду, не зря меня Ольга предупредила. Номер, что ли, поменять… Так ведь возня…

Поскольку я предусмотрительно утащила листовку с адресом, то место, где обитал Яков Таратута, яркий представитель полисинтетического искусства, нашла легко.

Посреди пустыря возвышался большой ангар.

Над входом в него висела яркая вывеска: «Пустота. Галерея аутентичного полисинтетического искусства».

Возле входа в ангар стояла роскошная автомашина.

Я покосилась на нее и нерешительно вошла внутрь.

Внутри ангар казался еще больше, чем снаружи. Весь он был заполнен огромными пластмассовыми куклами. Здесь был тот пупс, которого я видела на рекламной листовке, и кукла-неваляшка с круглыми глупыми глазами, и обычная кукла в ситцевом платье.