Книга Колье примадонны, страница 47 – Наталья Николаевна Александрова

— Ну, «Мелисса»… это вчерашний день. Даже позавчерашний. Я таким больше не занимаюсь. Это была чистая коммерция, а сейчас я занимаюсь искусством. Хотя, признаться, «Мелисса» была моей большой творческой удачей. Но потом, когда я поставил ее на поток… Так что, вы хотите заказать мне еще одну «Мелиссу»?

— Нет. Честно говоря, мне это не по карману. Я хотела только спросить у вас, для кого вы сделали один такой манекен.

— Ох, девушка, да я их столько сделал!

Он прищурился и добавил:

— А серийный номер вы знаете?

Тут я вспомнила номер на руке манекена и порадовалась, что догадалась сфотографировать его.

Я достала телефон и нашла фотографии манекена.

Скульптор посмотрел на этот номер и задумался.

Я уже перестала надеяться, как вдруг его глаза засияли и он воскликнул:

— Как же, как же! Я теперь вспомнил. Я тогда хотел навести порядок в своей работе и ввел эти номера. Вы видите, номер тут четырехзначный, первая цифра – это номер модели. У всех «Мелисс» номер один и тот же, тройка. Вторая цифра – это номер покупателя. Здесь цифра «пять», значит, эту «Мелиссу» я делал для Григория, он у меня проходил под пятым номером, а последние две цифры – это порядковый номер конкретной «Мелиссы». Тут номер ноль четыре, значит, это четвертая «Мелисса», которую я сделал для Григория.

— Кто такой этот Григорий?

— Вы Григория не знаете? Странно, это такой известный человек, его все знают.

— Да вот представьте – не знаю.

— Григорий, это такой человек… Где что достать, где с кем договориться – это все к Григорию. Вот он мне заказал несколько «Мелисс», на них тогда был большой спрос, а уж кому он их потом продал – этого я не знаю. Это только он может знать.

— А где же этого вашего всемогущего Григория можно найти?

— А он почти всегда ошивается в «Катькином садике». Раньше, во всяком случае, так было.

Я знала, что «Катькиным садиком» в нашем городе называют сквер на Невском проспекте, напротив Пушкинского театра, посреди которого возвышается памятник Екатерине Великой в окружении ее придворных и фаворитов.

В этом садике в любое время года собираются любители шахмат, и на скамейках разыгрываются серьезные партии. Играют здесь, кстати, на деньги, и про некоторых знаменитых гроссмейстеров ходили упорные слухи, что они, нуждаясь в деньгах, приходили в этот садик, чтобы немного заработать. И, кстати, иногда проигрывали здешним завсегдатаям последние деньги.

Это Федор Иванович рассказывал, он хорошо в шахматы играл.

— И как я этого вашего Григория узнаю?

— А он вас сам найдет. Вы только скажите, что хотите что-нибудь купить или продать – он тут же и появится!

Горничная вошла в будуар хозяйки с серебряным подносом, на котором дымилась чашка горячего кофе.

– Ваш кофе, мадам! – проговорила она… и в ту же секунду поняла, что попала в недобрый момент.

Мадам Мазини (впрочем, это был ее сценический псевдоним) металась по комнате, расшвыривая флаконы с духами и баночки с кремами. Лицо ее полыхало, волосы были растрепаны.

На туалетном столике лежала утренняя газета.

– Что?! – вызверилась мадам на горничную. – Кофе?! Мне сейчас подошел бы яд!

– Но, мадам, в этот час вы всегда…

– Заткнись, ворона! – рявкнула мадам. – Заткнись, болотная жаба! Сегодня не такой день, как всегда! Сегодня самый страшный день в моей жизни!