Книга Пристегните ремни. Взлетаем!, страница 34 – Тина Джель

И, усмехаясь, спрашивает:

— Месячные, говоришь? — глаза его необъяснимо вспыхивают.

Ой, блин! Чего он там нанюхал?

— Му-у, — отвечаю я ему.

— Ну, хорошо. Отвезу тебя домой, — вдруг говорит, откидываясь на спинку своего кресла.

— Му-у, — соглашаюсь с ним.

Бросаю взгляд на его руку, которой он поправляет свой восставший пик в кармане.

Мне страшно даже предположить, но я надеюсь, что это не его достоинство...

* * *

— Антонина, завтра, — смотрит на часы, — сегодня уже, ты сидишь дома, вечером заеду, — говорит он мне, глуша мотор.

— А?

— Ну, у тебя будет второй день, уже можно...

— А...да, да… конечно. А документы? — разродилась, наконец, я вопросом.

— Какие документы? — прищуривается он.

Я округляю глаза.

— А-а, документы… — тянется он к бардачку. — Эти? — демонстрирует мне паспорта.

Я нервно сглатываю, наблюдая, как он, постучав ими по открытой ладони, бросает их на панель. — Иди ко мне, — говорит.

— Зачем? — спрашиваю и вжимаюсь в кресло, пытаясь с ним слиться.

— Ладно, я сам, — ловко перетекает на меня со своего места.

Пикнуть не успеваю, как он размазывает меня своей тушкой по сиденью.

Его рука обхватывает моё лицо и пока мой вопль негодования поднимается из лёгких до горла, его язык уже внутри меня.

Какой быстрый, чёрт его побери!

Упираюсь ладонью в его грудь, пытаясь оттолкнуть его от себя. Но руки мои так ослабели сейчас, что он их даже не замечает. Продолжает меня целовать.

Поцелуй его: влажный, развратный и больше похож на половой акт. Моё тело неожиданно начинает гореть. И всё, что я могу сейчас — только безвольно постанывать, пока он трахает мой рот своим языком, не в силах воспротивиться его напору. Сердце замирает, а из груди вырывается протяжный стон, когда он, с немного неприличным звуком, заканчивает насиловать мой рот.

Он извращенец. Точно.

«И я» — думаю я тем, что осталось у меня в голове от мозгов, втихаря признаваясь себе, что всё, что он делал сейчас, мне безумно понравилось.

Это немного странно.

— Не забудь, дорогая, — вставляет он в мои руки букет, пока я размышляю о своих сексуальных предпочтениях.

Прижимаю букет трясущимися руками к себе.

— И ладно уж, хоть ты меня и не поцеловала...

— Как это? — ко мне возвращается дар речи.

Отчего это тогда у меня вместо губ пельмени, а между ног болото?

— Это не считается… — он читает мои мысли.

Открываю было рот, чтобы возмутиться — не успеваю: между ладонями и букетом появляются наши паспорта.

— Тогда до завтра? — дежурно интересуюсь, понимая, что никакого завтра уже не будет. И, не дожидаясь его ответа, тянусь всем корпусом к двери.

— Подожди, — слышится из-за спины.

Застываю.

Неужели передумал?

Чуть разворачиваю корпус в его сторону.

— Купи себе завтра подарок, — просовывает он мне что-то в руки.

— Это что? — уточняю, понимая уже, что это карточку он мне подсунул.

— Только не сильно дорогой… — добавляет.

В голове моей махом всплывает история от моей знакомой, как один итальянец на крутом «Порше» ей карточку так вручил, а потом её забрали до выяснения. Нельзя же тут чужими карточками расплачиваться. Тот чувак ещё и аферистом каким-то потом оказался.

О, боже!

Как теперь от неё избавиться?

Тяну ручку двери, судорожно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.

В спешке, нога застревает, и глаза мои стремительно начинают приближаться к земле.