Книга Пристегните ремни. Взлетаем!, страница 51 – Тина Джель

— Не сейчас, Пупетта, потерпи. Лучше попей…

— Дай, — больше ничего произнести не могу. Язык не слушается.

— Потом повторишь, а пока пей.

— Не хочу пить, мне холодно.

— Надо Пупетта, надо — он обхватывает мой подбородок пальцами и буквально вливает в меня какую-то жидкость.

Резь в животе напоминает о том, что хочу ещё и писать.

— Уйди, я больше не могу, я хочу писать, — размахиваю руками, отбиваясь от него.

Мне вот сейчас не хватало ещё описаться при нём для полноты картины.

Энцо убирает бутылку с противной жидкостью, берёт меня за подмышки, усаживает на унитаз.

— Писай, — приказывает.

Если бы кто-нибудь когда-нибудь мне сказал, что я буду делать такие позорные вещи при мужчине, я бы рассмеялась. А вот на тебе: сижу и делаю позорные вещи…

— У тебя что-то болит? — врывается в мое сознание знакомый голос.

Ой. Я что прикорнула?

— Горло, — говорю, предпринимая вялые попытки отлепить голову от его бедра.

— Ну это пройдёт. Пару раз ещё и привыкнешь… — гладит по головке. Приятно.

Но всё-равно козёл, мог же ведь не напоминать мне о моём позоре.

— Ты не знаешь случайно где моё платье? — решаю прозондировать почву.

— Там же где и твои трусы.

— А где мои трусы?

— Догадайся…

Я не могу догадаться, я не помню, но я же не могу ему в этом признаться. Хоть бы намекнул гад… Что хоть там было-то? Ничего я там ему не откусила? От напряжения, опять начинает стучать в висках.

— А сумка моя не знаешь где?

— Сумка? Сумка твоя в комнате, там где ты её оставила…

Ну хоть что-то.

— Ты можешь мне её принести, там у меня это…

— Тампоны?

Ой, ну может же когда захочет.

— Они самые, — начинаю вспоминать есть ли во мне тампон. Хочу заглянуть в унитаз на котором так и сижу, неудобно при нём. Только хочу попросить его выйти, как он, не сказав мне ни слова поднимает меня с унитаза.

— Ты сама дёрнешь за верёвочку которая у тебя висит между ног или тебе помочь?

О, ужас!

— Выйди

— Ага, чтобы ты тут убилась одна, не выйдет, ты мне кое-что пообещала…

— Что?

— Дёргай за верёвочку кому сказал, а то знаешь, одна пьяная девушка тоже не хотела за верёвочку дёргать, и у неё начался сепсис, ей сначала одну ногу отрезали, потом вторую… Тоже без ног хочешь остаться?

О, нет! Знаем мы эту страшную историю. Там правда не алкоголь был, но это не столь и важно. Рука сама тянется к веревочке и даже почти не стыдно.

— Молодец, — тем-более меня вон даже хвалят, — сейчас помоем тебя и можно будет продолжить, — а этого мог бы и не добавлять.

Всё-таки гад.

Бьющая по голове струя холодной воды убеждает меня в этом окончательно. Я пытаюсь сопротивляться, но куда там, у меня даже встать не получается.

Прислоняюсь головой к его груди, когда понимаю, что он опять поднимает меня на руки.

— Спасибо, — произношу, почувствовав кожей приятную прохладу простыней. И закрываю глаза.

Никогда бы не подумала, что после такого я проснусь живой. Даже голова не болит. Немного побаливает горло, напоминая мне о позоре, которого я не помню, но, судя по тому, что щёки начинают пылать, всё остальное я помню прекрасно. Голова работает. И ручки, которыми я ощупываю себя, тоже работают. Позорище, конечно.

Не обнаружив поблизости никаких признаков жизни, встаю с кровати, обмотавшись полотенцем, на котором спала. Ещё один позор на мою голову.