Книга Синдром отмены, страница 122 – Виктория Сталь

— Я боюсь, — сказал он наконец. — Не того, что не справлюсь. Этого я не боюсь. Я справлюсь с чем угодно, меня учили. Я боюсь другого.

— Чего?

— Что я передам ребёнку себя. Свои гены. Свою тьму. Что он родится таким же, как я. Склонным к насилию. Неспособным чувствовать.

— Ты способен чувствовать. Ты доказываешь это каждый день. Ты любишь меня. Ты защищаешь меня. Ты плакал, когда чуть не убил меня во время ломки. Это не тьма. Это свет.

— Но гены...

— Гены, это не судьба. Ты доказательство. Твой отец был насильником? Твой дядя предателем? Твой брат садистом? Ты не они. Ты выбрал другое. Ты выбрал быть человеком. И наш ребёнок, он вырастет в любви. Не в клетке. Не в программе. В любви. И он будет другим. Я обещаю.

Он посмотрел на неё. В его глазах, тех самых, которые когда-то были пустыми, как у мёртвого, сейчас была жизнь. И надежда. И любовь.

— Тогда да, — сказал он. — Я хочу детей. С тобой.

— Прямо сейчас? — она чуть улыбнулась. — Или подождём до утра?

— До утра. Или до вечера. Или до следующей недели. Я никуда не спешу. Ты здесь. Я здесь. У нас есть время.

— Время, — повторила она. — У нас есть время. Знаешь, это самое ценное, что у нас теперь есть. Раньше у нас был только страх. И гонка. И война. А теперь время.

— И что ты хочешь с ним делать?

— Жить. Просто жить.

Она повернулась к нему. Взяла его лицо в ладони.

— Ты спас меня. Трижды. Первый раз, когда пришёл за мной в особняк. Второй, когда остановился во время ломки. Третий, когда убил Александра. Я в долгу перед тобой.

— Ты ничего мне не должна.

— Должна. Но я знаю, как отдать.

— Как?

— Я рожу тебе детей. Я построю с тобой дом. Я буду с тобой каждый день, до самой старости. И ты никогда не будешь один. Ты слышишь? Никогда.

Он смотрел на неё и не мог говорить. Слова застряли где-то в горле. Но они были не нужны. Всё, что нужно было сказать, он уже сказал. Всеми своими поступками. Всей своей жизнью.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю. Ты говорил.

— Я буду говорить это каждый день. Чтобы ты не забывала.

— Не забуду.

_____

Утром Кирьян и Мика уехали в город. Герман и Эля остались вдвоём. Она стояла на крыльце и смотрела, как машина скрывается за деревьями, поднимая облако пыли. Потом повернулась к нему.

— Мы одни. Что будем делать?

— Не знаю, — он стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на неё. — Что обычно делают люди, когда остаются одни?

— Завтракают. Разговаривают. Занимаются любовью. Строят планы.

— Тогда начнём с завтрака.

Она рассмеялась.

— Ты становишься практичным. Раньше ты сказал бы: «Я буду охранять».

— Я всё ещё буду охранять. Но теперь я знаю, что можно делать и другие вещи. Ты научила.

— Тогда пойдём. Я приготовлю завтрак. Из того, что есть.

На завтрак были остатки хлеба, сыр из консервной банки и чай. Она накрыла на стол, и они сидели друг напротив друга, как самая обычная пара в самом обычном доме. Никто не целился в них из автомата. Никто не ждал за дверью с ножом. Просто утро.

— Знаешь, о чём я думаю? — спросила она.

— О чём?

— О том, что всё это наша история. То, что мы пережили. Через что прошли. Она страшная. Но уникальная. И я хочу её сохранить.

— Как?

— Записать. В дневник. Как лесник. Помнишь, в убежище мы нашли его тетрадь? Я хочу сделать так же. Чтобы наши дети знали. Чтобы они понимали, через что мы прошли.