Книга Ну какой же ты мерзавец!, страница 57 – Арина Арская

— Он придуривается, — цежу я сквозь зубы.

Демьян прищуривается

— А теперь вези меня к моему сыну, — шиплю я. — Как мы и договаривались

Наверху, на втором этаже, опять раздаётся крик. Голос Аркадия-старшего разносится под сводами холла, отражаясь от мраморных стен:

— Не отпускай её! Не отпускай мою Маришу! Не отпускай!

Демьян медленно поднимает взгляд в сторону второго этажа. Его лицо с выразительными скулами застывает в напряжении

И в его глазах мелькает растерянность и какая-то необъяснимая тёмная жалость к безумию отца. И опять она меня пугает меня больше, чем его жестокость

Я не хочу верить в то, что он человек

— Он придуривается! — повторяю я

Я хватаю его за запястье и требовательно дёргаю. Какая же у него горячая кожа! ровный и сильный пульс бьётся под моими пальцами. Я чувствую, как напрягаются его мышцы

— Он над вами всеми издевается! — выкрикиваю я, привлекая его внимание

Демьян задерживает дыхание. Несколько секунд смотрит на меня. Его зрачки медленно расширяются, а потом его голос опускается до хриплого шёпота

— Отпусти мою руку, — чеканит он. — И больше не смей трогать меня

Я разжимаю пальцы

Один за другим

Медленно отступаю от Демьяна. Я обхватываю плечи руками, пытаясь унять дрожь

Демьян прищуривается на меня

— У меня есть заключение врача, что у моего отца деменция, — говорит он

— Любого врача купить можно, — отвечаю я, потирая плечи, но дрожь не унимается

— Да зачем ему это?! — Демьян поскрипывает зубами.

Я смотрю ему прямо в его тёмные, злые и непонимающие глаза, и меня прорывает

— Может, ему, как и тебе, просто хочется любви и заботы?! — ехидно выплёвываю я

Я резко замолкаю. Осознаю, что я только что ляпнула, Мои щёки вспыхивают. Пальцы на плечах замирают

— Останови эту дрянь! — орёт наверху Аркадий-старший. — Отпусти меня! Я тебе потом ремня всыплю!

— Папа, успокойся! — басит в ответ Адам.

Я торопливо шагаю к входной двери. Огромная дубовая дверь с бронзовыми ручками уже близко. Там свобода от всего этого безумия и мой сын

Я оборачиваюсь на Демьяна

Он тоже оборачивается в этот же момент. Наши взгляды встречаются

— Ты обещал вернуть моего сына, — говорю я

Мой голос срывается на отчаянные и умоляющие нотки

— А тебе пока лучше молчать, Горошкина... — отвечает Демьян, и я слышу, как его голос вибрирует от плохо скрываемой ярости

Я сглатываю.

— Емельянова, — сипло говорю я. — Оставь ты уже Горошкину в прошлом.

Демьян едва заметно вздрагивает. Только желваки на скулах дёргаются, и крылья носа напрягаются

Он молчит

Смотрит на меня долго пристально и не моргая

Сверху доносится очередной вопль Аркадия-старшего. Слышна возня, ругань, тяжёлое дыхание и проклятия

— Ты права, — говорит Демьян

Я задерживаю дыхание

— Емельянова, — повторяет он

Моя настоящая фамилия, и из его уст она звучит чужеродно и непривычно, и меня почему-то пробивает острая печаль.

— Садись

Демьян придерживает приоткрытую дверцу черного огромного внедорожника, в который я не знаю, как красиво сесть. Опять придётся быть неуклюжей

Я делаю шаг. Прохладный вечерний ветер касается моих голых щиколоток, забирается под подол платья, и я ёжусь

Демьян прищуривается. Его взгляд скользит мимо меня, в сторону дома. Напрягаются желваки на его скулах и каменеет челюсть. Он смотрит на кого-то за моей спиной