Книга Ну какой же ты мерзавец!, страница 59 – Арина Арская

Машина медленно и мягко трогается с места. Под колёсами шуршит гравий. Фары выхватывают из темноты идеально подстриженные кусты самшита, и тёмные силуэты тисовых деревьев

— Какие высокие отношения, — вздыхаю я и тут же замираю

Я сказала это вслух

Я напряжённо поворачиваю лицо к Демьяну. Жду от него агрессивного ответа. Или резкой угрозы. Или приказа заткнуться. Я готова ко всему за свою дерзость

Он разминает шею. Смотрит на дорогу, что ведёт к резным воротам. Их кованые створки уже открыты, и там, за ними, — свобода, мой сын и конец этого безумного вечера

— Зато понятные, — говорит он

Я выдерживаю несколько секунд

Выискиваю в его резком, властном профиле предостережение и угрозу, но … Он напряжён, но не агрессивен. Он странно и подозрительно спокоен

И я решаюсь

— Демьян, — шепчу я

— Что? — его хищный профиль сейчас не выражает абсолютно ничего.

Я сглатываю. Я не знаю, зачем я это спрашиваю. Я не знаю, имею ли я право на этот вопрос, но слова уже срываются с губ:

— Твой отец не шутил? Что ты хотел жениться..

Я делаю паузу, чтобы сделать вдох и выдох.

— На мне.

Машина продолжает движение. Фары освещают дорогу, уходящую вдаль. Где-то в полях стрекочут сверчки

Демьян молчит так долго, что я успеваю пожалеть о своём вопросе. Успеваю придумать десяток вариантов его ответа. Успеваю испугаться. Успеваю возмутиться. Успеваю мысленно поругаться с ним и назвать уродом и козлом

— Да, — наконец отвечает он

Говорит мрачно, тихо и без тени усмешки. И даже без угрозы.ез угрозы

— Была такая мысль

Я не дышу

Он не юлит. Не пытается всё свести в шутку. Не прячется за угрозами. Не пытается меня напугать. Сейчас он предельно откровенен и пугающе честен, и от этой честности мне страшнее, чем от его гнева

Опять вижу человека

Машина мягко катится по ночной дороге. В окне мелькают тёмные силуэты деревьев. Я смотрю на свои руки, сложенные на коленях и сжимаю кулаки

Я тоже буду честной

— Спасибо, — тихо говорю я

Он кидает на меня недоумённый взгляд. Вскидывает бровь. В его карих глазах мелькает что-то похожее на растерянность и удивление

— Спасибо, что послушал отца и выбрал Дашу, — поясняю я и слабо ему улыбаюсь

Я не моргаю и во все глаза смотрю на его резкую линию носа, на твёрдый подбородок, на седину, серебрящуюся на висках. Он не поворачивается ко мне. Смотрит на дорогу

— Спасибо, — повторяю я, и из моих глаз неожиданно выкатывается слеза. Одна-единственная, горячая, она скользит по щеке и падает на сложенные ладони. — Спасибо, что позволил мне быть счастливой. Спасибо, что я смогла по-настоящему влюбиться и быть любимой

Я замолкаю и даже всхлипываю от переполняющих меня эмоций. В носу щиплет, горло сжимает спазм. Я не отвожу взгляда от его профиля. Я хочу, чтобы он понял

Хочу, чтобы он знал: моя благодарность искренняя и это не издёвка. Не сарказм. Не попытка уколоть. Он тогда сделал правильный выбор, и я после школы смогла дышать, любить и смеяться

Я благодарна ему за то, что он окончательно не разрушил мою жизнь своим подростковым безумием. За то, что его прагматизм победил его влюблённость

За то, что он выбрал Дашу, а меня оставил в покое. За то, что я встретила моего Николая. За то, что у меня были годы счастья, пусть и закончившиеся смертью и моими слезами