Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 56 – Лена Бонд

Она покорно кивает, не поднимая глаз. Помогаю ей забраться в ванну, поддерживая за подмышки. Она все еще тихо плачет, не в силах остановиться.

— Все хорошо, мамочка, – шепчу, нежно намыливая мочалку. – Все будет хорошо, я рядом, больше я тебя не оставлю…

Я мою ее осторожно, как маленького ребенка, смывая не только грязь, но и унижение этого дня. Мама постепенно успокаивается, дыхание становится ровнее.

— Сейчас принесу полотенце и чистую одежду, – говорю, когда заканчиваю ее мыть.

Выхожу из ванной и иду в комнату за вещами. И тут замечаю то, чего в панике не увидела сразу, – ящики комода выдвинуты, вещи в них перевернуты, словно в спешке искали что-то ценное. Холодок ужаса пробегает по спине. Эта женщина не просто бросила беспомощного человека – она хотела обокрасть нас! А ведь днем я отдала ей деньги за месяц вперед – еще по телефону она настояла на этом, сказала, что у нее такие условия работы. И я согласилась, потому что отзывы были хорошие, потому что она казалась такой профессиональной, потому что у меня просто не было выбора…

Возвращаюсь в ванную с полотенцем и чистой ночной рубашкой, стараясь скрыть свое потрясение, хотя все это наверняка происходило на глазах у мамы, а она не могла ничего сделать, даже позвать на помощь.

— Давай, мамочка, – помогаю ей выбраться из ванны, заворачиваю в большое полотенце. – Сейчас мы тебя оденем и уложим в постель.

Мама смотрит на меня с таким отчаянием, что я готова кричать от боли и обиды за нее.

— Мамочка, прости меня, пожалуйста, что оставила тебя с чужим человеком, – обнимаю ее, мокрую, завернутую в полотенце. – Я не знала, что мне делать, мне нужно было работать, мамочка, родная, прости меня…

И тут сама начинаю рыдать, не в силах сдержать бурю эмоций. Мне невыносимо страшно и больно осознавать, что я оставила маму наедине с человеком, который мог навредить ей. Господи, как же мне плохо от этого! И теперь уже мама успокаивает меня тихим мычанием. Она гладит меня здоровой рукой по волосам, и постепенно я успокаиваюсь. Так мы и сидим с ней вдвоем, каждая из нас переживает свою личную боль.

Чуть позже помогаю ей надеть чистую ночную рубашку, и мы медленно идем в спальню. Мама тяжело опирается на меня, ее левая нога не отрывается от пола.

— Вот так, – помогаю ей лечь, подкладываю подушку под голову, укрываю теплым одеялом. – Тебе нужно отдохнуть.

Мама слабо улыбается и закрывает глаза. Через несколько минут ее дыхание становится ровным – она заснула, измученная страхом и унижением.

Выхожу из комнаты, тихо прикрыв дверь, и обессиленно опускаюсь на пол в коридоре. Как я могла быть такой наивной? Как могла доверить маму первой встречной? Что мне теперь делать?

Слышу, как в сумке настойчиво звонит телефон. Алиса. Я совсем забыла ей написать.

— Аня? – Ее голос звучит встревоженно. – Ты дома? Что с мамой?

Я пытаюсь ответить, но из горла вырывается только всхлип.

— Аня? Что случилось? Ты плачешь?

— Она ушла, – наконец выдавливаю я. – Эта сиделка… она оставила маму одну и ушла, предварительно обыскав квартиру. Хотела нас еще и обокрасть… Когда я зашла в квартиру, мама лежала на полу, она не могла встать…

— О боже. – Алиса ахает в ужасе. – Она в порядке? Ты вызвала скорую?

— Нет, физически она в порядке, просто напугана. – Я вытираю слезы. – Сейчас она спит. Алиса, я не знаю, что мне делать. Как я могу работать? Как могу оставлять ее одну?