Книга Его сводная победа, страница 31 – Анна Веммер

А потом тренер сказал маме: «У Элины есть талант, не хотите перейти к более перспективному тренеру?» Так я оказалась в тренерском штабе Крестовского и быстро начала выигрывать. Настольные игры были убраны в дальний ящик. Я и забыла, что это довольно весело.

В «Дженгу» я выигрываю, и Марк берется за следующую коробку. Это тоже игра на баланс, только вместо башни нужно расставлять кубики на подвесной платформе. Довольно азартно и нервно. Я так увлекаюсь, что становится жарко и, когда по моей вине с платформы падают все кубики, почти с облегчением снимаю лонгслив.

Потом у нас «крокодильчик», которому нужно по очереди нажимать на зубы. Чей палец окажется в захлопнувшейся пасти – тот и проиграл. Удача снова мне отказывает, но я избавляюсь только от повязки.

— Давай что-нибудь интеллектуальное, это все удача.

Интеллектуальной назначается игра, в которой на поле нужно ставить магнитные шарики. Если шарики склеиваются – их забирает тот, кто поставил на поле последний шарик. В физике я абсолютный ноль, так что носки отправляются к куче одежды – и вот здесь становится немного нервно, потому что я остаюсь в штанах и майке.

— Сдаешься? – спрашивает Марк, заметив, как я напряглась.

— Ни за что!

— Уверена? Если сейчас проиграешь – придется раздеться. Брось, ледышка, это всего лишь один раунд из шести. Нужно ли так рисковать?

Он прав, черт возьми. Он чертовски прав. Я могу сдаться – и у меня все равно будет шанс на победу. Причем с учетом испытания, которое я придумала для Марка, довольно большой шанс. Я сравняю счет хоть завтра, достаточно просто сдаться. Признать поражение.

Невыносимо.

— Размечтался, – хмыкаю я. – Только давай играть во что-то приличное. Все эти кубики-рубики – чистая удача и ловкость рук. Давай в карточную. Посмотрим, работают ли у тебя мозги.

«Или только кое-что другое», – заканчиваю мысленно.

Из горы настолок он выкапывает одну, смутно знакомую. Когда Марк тянется за ней, ненароком касается моей ступни. Кожу обдает жаром, по спине бегут мурашки. Я вздрагиваю и отстраняюсь, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— Щекотно, – бурчу я, надеясь, что Марк не заметит, как меня накрыло.

Да что это такое?! Я же ледяная принцесса! Символ моей карьеры – хладнокровие в любой ситуации. Но сейчас я нервничаю. До тошноты. До дрожи. До леденеющих ладоней. Это так странно: у меня пылают щеки, но в то же время мне страшно холодно. Хотя полчаса назад было страшно.

Я наблюдаю за тем, как Марк раскладывает карточки и расставляет на поле фишки, и вдруг понимаю, что невольно им… любуюсь. Он выглядит совсем мальчишкой, увлеченным игрой. Наверное, он давно ни с кем не дурачился, не играл в настолки и не сидел вот так, вечером, в тепле и уюте.

— Ты явно не новичок, – говорю я.

— Мама считала, что настолки, квесты и головоломки – лучшая тренировка для мозгов. Я зарабатывал себе право посидеть за компом, обыгрывая ее в настольные игры. Она покупала их где-то на барахолке, куда люди приносят то, во что им надоело играть. Часто в наборах не хватало карточек или фишек, и мы делали их сами. Мы садились вечером, и, если я быстро обыгрывал маму, то мог поиграть в комп. А если игра затягивалась, что случалось чаще, я же был мелкий, а мама – умная, то наступала ночь, и я отправлялся спать.