Книга Его сводная победа, страница 39 – Анна Веммер

Он подходит ближе, и веет холодом, словно мы находимся рядом со льдом.

— Девочки приходят ко мне в группу совсем маленькими. Все маленькие дети – хорошенькие, это я вам как отец говорю. Но тренер должен смотреть на этих маленьких милых пирожочков как на материал, из которого можно (или нельзя) сделать чемпиона. Это сложно, но в этом и заключается успех тренера. И вот о чем я жалею, Ирина. О том, что, глядя на маленьких девочек, я могу определить талант, который будет завораживать трибуны. Трудолюбие, которое выгрызет медаль. Фартовость, которая позволит взять максимум от доступного. Но я не могу предсказать, какая из этих маленьких девочек станет примером для подражания и гордостью нации, а какая – конченой сукой, которая бухает за рулем и подсылает к соперницам своих сомнительных любовничков. Вот это…

Он машет перед носом Самойловой телефоном.

— Я отдам тем, кто занимается делом вашего Вадика. Угрозы от заинтересованной стороны – очень веский аргумент в пользу того, чтобы он отдохнул пару годиков там, где компот по расписанию. Ну и еще подарки – только подарю я сейчас, но это вам на Новый год. С этого момента на лед ваша дочь не выйдет ни в каком качестве. Я сделаю все, чтобы ее не взяли ни в одно шоу, даже если это – выступление на уличном катке города Усть-Жопинск. Я сделаю все, чтобы ее не взяли ни на одно рекламное сотрудничество. Я сделаю все, чтобы даже подкатки Алисе не давали. Хотите знать, как?

Он открывает мессенджер и – я холодею – отправляет видео журналисту.

— Вы ведь думали, мне яиц не хватит. Что я предпочту не выносить сор из избы, как обычно в таких ситуациях бывает? Вот теперь, дорогая Ирина Степановна, вы узнаете, что такое травля. И возможно – вряд ли, конечно, но я все еще верю в чудеса – это отучит вас и вашу дочь подсылать к кому-либо отморозков и угрожать… что там вы обещали Серебровой? Ну вот, уже забыл, пересмотрю на досуге. А теперь, Ирина Степановна, у вас есть две минуты, чтобы покинуть территорию «Эдеа-Элит». Иначе вас выведет охрана, и журналисты получат еще один горячий ролик. Раз… два… три… четыре…

Несколько секунд поколебавшись – внутри у нее явно бушует настоящий ураган, – Самойлова все же разворачивается и уходит, чеканя шаг. Я пытаюсь заставить себя пошевелиться, но получается так себе. Я никогда еще не видела тренера в такой ярости. Порой он орал, матерился, даже как-то раз кинул в меня чехлы. Но такой жуткой ледяной жестокости я не видела ни разу.

Почему-то я говорю самое тупое из всего, что могу:

— Вам же нельзя в женскую раздевалку.

— Нажалуйся на меня директору, – фыркает он.

Мне немного легчает.

— Я не организовывала травлю Алисы, – мне важно, чтобы он знал. – Я вообще стараюсь не заходить в сеть. Там и мне достается. Они просто используют меня, чтобы сделать больнее ей.

— Я знаю, Сереброва.

— Вы правда отправили видео?

— Ага.

— Зря.

— Нет. Не зря. Таких, как Самойловы, не должно быть в фигурном катании. Ни в шоу, ни на ТВ, нигде. Но если я просто задействую связи, чтобы перекрыть им кислород, они годами будут трепать всем нервы бесконечными интервью, нытьем, как их обидели, хождением по кабинетам. Они будут пиариться за счет моего имени, школы, имен девчонок, которые сейчас выступают и выигрывают. А против видео не попрешь. Не волнуйся, у тебя достойный сдержанно-ошарашенный вид.