Книга Его сводная победа, страница 41 – Анна Веммер

Настолько бешусь, что весь мир кажется враждебным и мрачным.

— Марк Сергеевич, вы обедать будете? – из кухни появляется домработница Серебровых. – Элина сказала, что поест у себя, а вы как хотите?

— А я не венценосная особа серебряного королевства, мне жопу целовать необязательно, – вырывается у меня прежде, чем мозг вмешивается в мыслительную деятельность.

И я тут же подскакиваю от окрика:

— Марк!

Евгения слышала каждое мое слово, и я на секунду думаю, что мне сейчас в прямом смысле дадут ремня.

— Позволь уточнить, кто именно научил тебя так разговаривать с персоналом?

— Я не…

— Помолчи и послушай!

Рита технично исчезает, оставляя меня наедине с разъяренной мачехой.

— То, что тебя приняли в этом доме на правах хозяина, не означает, что ты можешь вести себя подобным образом. Ты можешь злиться на отца за то, что его не было в твоей жизни, – окей, можешь недолюбливать меня за что угодно, но не смей оскорблять людей, которые честно работают и не имеют никакого отношения к твоим бедулькам, понятно тебе?

— Да, – вздыхаю я. – Это вырвалось. Плохой день.

— Что ж, он будет еще хуже, потому что одним «вырвалось» ты не отделаешься.

— Что, поставите в угол и лишите карманных денег?

Евгения холодно улыбается, но глаза ее остаются серьезными.

— Да нет, дорогой, раз и навсегда отобью тебе желание подобным образом обращаться с прислугой. Сейчас я пойду и дам Рите выходной, а еще выпишу ей премию за твое хамство и извинюсь от твоего имени. Ну и раз уж мы остаемся без управляющей, то возьмешь на себя ее работу. Подашь обед, приберешься и приготовишь ужин. Может, после того как немного поработаешь, осознаешь, что вести хозяйство – это не целовать жопу, а честно работать.

Она разворачивается, чтобы уйти. Я чувствую, что уже проиграл эту битву, да я и не хотел в ней участвовать. Но все же какой-то дурацкий подростковый максимализм не дает закрыть рот и не нарываться:

— А если я пошлю все к черту?

— Тогда я расскажу о твоей выходке отцу.

— И почему меня это должно беспокоить?

Она смотрит через плечо, как-то очень непривычно, внимательно и задумчиво.

— Вот и подумаешь, когда будешь драить ванну или резать салатик.

Стук ее каблуков еще долго звучит у меня в голове. Я устало опускаюсь на диван и снова злюсь на ледышку. Если бы не ее поганый характер, я бы не сорвался! Есть она со мной не хочет… Недостойно принцессы, значит? Ну-ну, посмотрим.

Через полчаса хлопает дверь заднего входа – домработница уходит. В гостиную заглядывает Евгения. Она молча смотрит, но и без слов понятно: или я принимаю поражение и иду отрабатывать косяк, или она вполне готова воевать дальше, с применением тяжелого вооружения в виде отцовского ремня. У мамы тоже была такая способность: говорить взглядом. Правда, ничего хорошего она обычно им не говорила.

Уныло плетусь на кухню, но, к счастью, обед уже готов, и мне остается только разложить его по тарелкам. Евгения сидит за кухонным столом, внимательно за мной наблюдая. Боится, что плюну в соус?

— Спасибо, – вежливо отвечает она, когда я ставлю перед ней порцию. – Пообедай, а затем отнеси порцию Элине.

— Не наоборот?

— Нет. Обслуживающий персонал обедает до того, как подавать обед хозяевам. Заставлять голодного человека сервировать стол нельзя.

Довольно по-человечески, если вдуматься. Я дико голодный, ароматы мяса и запеченных овощей вызывают неконтролируемое слюноотделение. Если подать всем обед, затем убрать посуду и только потом сесть поесть самому – можно от приступа гастрита отъехать. Или наесться наспех бутербродами в свободную минуту.