Книга Его сводная победа, страница 71 – Анна Веммер

Я сижу на холодном пластиковом сиденье, зажав рюкзак между ног. Руки глубоко в карманах новой куртки. Не самый пафосный в мире Ледышки бренд на мне смотрится как издевка. Мысли крутятся по одному и тому же замкнутому кругу, как белка в колесе, которое я сам же и раскрутил.

Самое мерзкое, что хоть я и пытаюсь убедить себя, что тоскую исключительно по возможности не думать о еде и крыше над головой, в глубине души я понимаю, что скучаю.

Нет, Серебровы не стали мне семьей. Я не чувствую, что потерял отца, не скучаю по мачехе. Слишком мало времени прошло, чтобы переживать об этом. Но я скучаю по возможностям.

По любопытству, с которым изучал новый мир.

По надежде, которая появлялась, когда я видел отца.

По будущему, которое впервые не казалось мрачным.

По Ледышке… по нашему спору.

Серебровы не стали мне семьей, но я знаю, что могли бы стать, и от этого так паршиво.

Я думал о том, чтобы позвонить. Попытаться объясниться, попросить прощения. Но гордость воет внутри, как побитая собака, хотя и странно, что она еще жива. И она не дает нажать на кнопку вызова.

Да и что я скажу? Каждое обвинение в мой адрес оправданно. Глупо было надеяться, что Серебров ничего не узнает. Может, не будь я таким идиотом и признайся в прошлом сразу, все повернулось бы не так.

Время давно перевалило за полночь, у меня слипаются глаза. Я погружаюсь в поверхностный сон. Шум вокзала убаюкивает. Звуковые сигналы объявлений, гомон пассажиров. Мне всегда нравился этот гомон, по какой-то неизвестной причине он ассоциируется с уютом.

Когда кто-то садится на соседнее место, я не обращаю внимания и продолжаю спать.

— Отправление поезда в светлое будущее задерживается, – противным голосом тянет сосед.

И я мгновенно открываю глаза. Голос кажется знакомым. Я медленно поворачиваю голову. Нет, не показалось.

Рядом действительно сидит он. Лицо худое, изможденное, с острыми скулами. Волосы коротко подстрижены, а на шее красуется татуировка, которой раньше не было. Андрей выглядит почти так же, как тогда, когда мы виделись в последний раз, перед его арестом, только взгляд изменился. Теперь он лихорадочно мечется по вокзалу, словно выискивая потенциальную опасность.

— Андрюха… – вырывается у меня. – Ты?.. Как ты вообще здесь, ты же?.. Ты вышел?..

— Выпустили, брат, – усмехается он. – Досрочно типа. Нужные люди помогли.

Он оглядывает меня с ног до головы.

— А ты, я смотрю, тоже на волю вышел. Только не из тюрьмы, а из золотой клетки. Что, папочка-олигарх не оценил твоего раскаяния?

Во мне все сжимается в тугой узел. Шок сменяется волной злости.

— Ты меня подставил! – я почти шиплю, наклоняясь к нему, хотя хочется вскочить, схватить за грудки и хорошенько встряхнуть. – Твой адвокат приперся к Сереброву, из-за тебя меня вышвырнул отец! Ты это понимаешь?! Какого хрена ты наплел, что я тебе что-то должен?!

— А ты мне, значит, не должен? Я, между прочим, за тебя отсидел.

— Отсидел ты за себя!

— Тихо, Темный, не ори. Во-первых, не отрицай, что я мог бы тебя и сдать. Тебе на тот момент было уже восемнадцать, так что сел бы как миленький. А я, цени мое благородство, промолчал и не стал ломать мальчику жизнь. По-моему, за это ты все-таки должен испытывать определенную благодарность. Во-вторых, никто никому ничего не рассказывал. У твоего папаши, видать, свои осведомители там, – он кивает на стоящих неподалеку полицейских.