Книга Его сводная победа, страница 74 – Анна Веммер

— Эля, ты уверена, что хочешь туда идти? – мамин голос звучит тихо, но я вздрагиваю.

Не ожидала, что она придет. Мама стоит в дверях моей гардеробной, скрестив руки на груди. Не заходит, предпочитая говорить через порог. На самом деле это обычное поведение для мамы, когда она нервничает. Но я настолько устала, что даже ее тревогу воспринимаю как разочарование, как будто она пытается от меня закрыться, как будто пытается не показать, насколько разочарована мной.

— Папа был прав, нужно было отказаться.

— Не могу я отказаться, мама, – мой голос звучит хрипло. Я с силой дергаю расческой, будто пытаюсь вместе с волосами вырвать из головы эти мысли. – Контракт подписан. После всего со мной расторгли уже два рекламных соглашения. Если я сорву еще и шоу… неустойка съест последние деньги, которые я заработала в этом году. Я не могу снова просить папу платить за мои ошибки. Не могу.

Я вижу ее в отражении в зеркале. Она поджимает губы, и в ее глазах – знакомая смесь сочувствия и бессилия.

Мама боится отпускать меня на шоу. Это мой первый выход после публикации видео, и мы не можем предугадать, каким будет эффект.

— Хотя бы поешь, – просит она. – Я видела, ты сегодня ничего не ела, ни крошки. Эльчонок, пожалуйста.

— Не сейчас, мам. Ты же знаешь, я не ем перед прокатами. Поем после, обещаю.

Я вру. Вру так легко, что самой противно. Но в меня последние дни вообще ничего не лезет, одна мысль о еде вызывает тошноту. Только минералка и черный кофе – вот что я могу в себя запихнуть. Но за годы спортивной карьеры я научилась виртуозно врать и делать вид, что уже поела или еще не хочу. Делать так, чтобы наутро мама нашла в мусорке упаковку от йогурта и замороженной пиццы.

Я натягиваю теплый спортивный костюм, убираю в сумку коньки в ярких чехлах, подаренных младшим братом. Мама молча отходит от двери, пропуская меня.

— Эль, – зовет она, когда моя рука уже лежит на ручке входной двери, – помни, что мы с папой тебя очень любим. Что бы ни случилось, мы на твоей стороне.

Я киваю, не оборачиваясь. Горло сжимается от болезненного спазма. Если я обернусь, то расплачусь. Но плакать нельзя. Зрители на трибунах, конечно, ничего не заметят. Но на шоу работают фотографы, а уж они не упустят свой шанс, и завтра красные глаза Элины Серебровой станут очередной новостью.

Дорога до Ледового дворца проходит в тишине. Охранник за рулем не произносит ни слова, и я ему за это благодарна. Я смотрю в темное окно на мелькающие огни, а в голове – мертвая, звенящая пустота. Идеальное состояние для шоу. Никаких эмоций. Только холодная сосредоточенность.

Когда я вхожу, гул в коридоре замирает на секунду. Потом гомон возобновляется. Никто не смотрит в мою сторону, не спрашивает, как дела, не говорит «привет». Я словно прокаженная. Пьяная скандалистка, позор сборной, дочка олигарха, которая еще и подставляет своих соперниц. Девчонки из массовки перешептываются в углу, бросая на меня быстрые, осуждающие взгляды.

У меня отдельная гримерка, как у главной артистки шоу. Но даже дорога к ней сейчас кажется полосой препятствий. Я почти успеваю спрятаться в ней ото всех, но меня вдруг останавливает чей-то голос:

— Сереброва, на минуту.

Семен Евгеньевич, продюсер шоу. Небольшого роста, улыбчивый, всегда пахнущий дорогим парфюмом. Мне он нравится. Насколько я знаю, в его прошлом была неудавшаяся спортивная карьера. Медали не случились, а вот любовь ко льду, к фигурному катанию, осталась. На мой взгляд, его шоу – лучшие: яркие, красивые, он лично пишет музыку для каждого. Ну и что скрывать – гонорары в его шоу самые высокие.