Книга Его сводная победа, страница 76 – Анна Веммер

Раздается первый звонок. Призыв зрителям начать занимать свои места, а артистам – готовиться к выходу.

Последнее шоу Элины Серебровой начинается.

С первыми аккордами я выхожу на лед и мгновенно превращаюсь в образ с рекламного щита, в ледяную принцессу, потерявшую свою магию. Мой грим – это маска, которая скрывает истинные чувства. Костюм – доспехи, которые закрывают тонкую кожу. А коньки – это оружие, которым я отсекаю все, что причиняет боль.

Я давно перестала волноваться перед выходом на лед, но сегодня особенный день. И, наверное, я должна дрожать. Но сердце не колотится. Оно замерло где-то внутри. Умение собраться в нужный момент – важное качество для чемпиона. Умение не чувствовать страха определяет медаль. Но сегодня… это не просто собранность перед стартом, это что-то другое.

Ослепительный свет софитов бьет в глаза, заливая ледовую арену белым сиянием. Гул трибун превращается в какофонию музыки, аплодисментов, криков, и воздух колышется от этой звуковой волны.

Я выезжаю на центр льда, начиная отыгрывать роль с первой же секунды. Не улыбаюсь, не машу трибунам, как обычно бывает на контрольных прокатах, показательных выступлениях или даже соревнованиях. Сегодня я призрак, скользящий по ледяной поверхности.

Музыка подхватывает меня, задает ритм. Начинается мой большой сольный номер, открывающий шоу. Я не катаюсь, я существую на льду. Каждое движение выверено на ночных тренировках до автоматизма.

Вращение безупречное, быстрое, вокруг недвижимой оси. Спирали широкие, раскатистые, прочерчивающие лед. Прыжки высокие. Я даже не думаю о них, тело само все вспоминает и делает так, как нужно.

Сальхов, риттбергер… Когда-то я прыгала и четверные, но сейчас, конечно, нет. Говорят, их и не должно быть в шоу, шоу нужна красота, а не сложность.

Но я всегда старалась делать даже на шоу максимум. Я прекрасно понимала, что зритель приходит смотреть на чемпионов не для того, чтобы они выписывали бесконечные «нудли». Мне казалось, чтобы зритель любил тебя, нужно показывать ему максимум того, что ты можешь.

Обычно я растворяюсь в музыке. Но сегодня словно наблюдаю за собой со стороны. И иронично думаю: жаль, что это не «Лебединое озеро». Умирающий лебедь был бы прекрасным завершающим аккордом карьеры Элины Серебровой.

Музыка нарастает, приближаясь к кульминации. Последний аккорд должен совпасть с финальной позой. Я делаю дорожку шагов, закручиваюсь в последнем быстром вращении и останавливаюсь. Резко. Рука тянется вверх, к куполу арены. Взгляд устремлен поверх голов зрителей. В темноту. Принцесса из сказки теряет магию и свое королевство. Чемпионка из реальности теряет все.

Звучат аплодисменты, но они какие-то рваные, недружные. Сквозь них пробивается другой звук. Резкий, высокий свист. Сначала один, потом к нему присоединяется второй, где-то сбоку, на самых недорогих местах.

Я медленно, нарушая хореографию, опускаю руки. Ледяная маска на лице дает трещину. Я позволяю себе то, чего никогда не позволяла за все годы карьеры, с самых малых лет. Поворачиваю голову и смотрю. Кто же свистит?

Говорят, больше всего артисты боятся выступать перед пустыми местами. Играть свою роль и знать, что никто не захотел прийти и посмотреть. Но я вижу не пустые места. Они заняты. Но не зрителями, к которым я привыкла, – не семьями с детьми, не молодежью, которая приходит посмотреть на кумиров. Я вижу только листы бумаги. Белые, яркие. В свете софитов они особенно четко выделяются.