Книга Его сводная победа, страница 78 – Анна Веммер

«Какая же ты красивая», – глупо, по-дурацки думаю я, и комок встает в горле. Мне не видно ее глаз, но почему-то кажется, что они очень грустные. Я вспоминаю наш спор. Ее огонь, который горел во взгляде, когда она обыгрывала меня в настолки и думала, что победила на катке. Ее надменное фырканье, когда я пытался ее поддеть. Мне так хочется снова стать тем парнем, с которым спорила сводная сестричка. А не тем, кем я стал в ее глазах: вором, уголовником, причиной всех ее проблем.

Воспоминания… Я сижу, сжимая подлокотник, и ненавижу себя. За то, что позволил Серебровым войти в мою жизнь. За то, что не ушел сразу, поддался искушению получить достаток и семью. За то, что не смог быть ей братом и не успел стать кем-то другим. За то, что не смог ее защитить. От себя или от нее же самой.

И вот она заканчивает сольный номер. Музыка резко замолкает, и Элина останавливается вместе с ней. Секунда в секунду. Сначала арена погружается в абсолютную тишину. Потом раздаются робкие аплодисменты. Но что-то не так. Аплодисменты рваные. Сквозь них, совсем рядом, звучит резкий свист. Я вижу, как ее лицо меняется. Она медленно поворачивает голову в мою сторону, но, конечно же, не узнает меня. Она смотрит на трибуну.

Привычная, собранная, хладнокровная Ледышка тает на глазах. На смену невозмутимой маске приходит нечто иное: шок, ужас, боль, недоверие. Я поворачиваюсь, смотрю на своих соседей по трибуне, на каких-то малолеток, развернувших плакаты. И у меня в жилах стынет кровь. На трибунах нет света, но и без него я могу рассмотреть содержимое десятков листов, поднятых над головами. Скриншоты из видео, что Алиса скинула мне на телефон. Мое оружие против сводной сестрички.

Кто-то наверху кричит что-то неразборчивое, но определенно злое. Свист усиливается.

Сначала я не могу соображать. Просто смотрю. По телу проходит волна ледяного, чистого адреналина. В порыве ярости я вскакиваю с места. Я хочу забрать эти плакаты, вырвать из их рук, порвать, закинуть сволочам в глотки. Я начинаю пробираться к ближайшему.

— Какого хрена ты делаешь?! Убери! – рычу я сквозь зубы, пытаясь вырвать плакат из рук какой-то девчонки.

К нам уже спешит охрана. Я останавливаюсь и снова смотрю на лед.

Элина все еще стоит, словно застывшая. Одинокая фигурка в центре ослепительного круга света. Она смотрит на эти плакаты и, кажется, вот-вот разрыдается на глазах у всей трибуны.

И я понимаю, что уже поздно. Яд уже в ее крови. Вырвать пару листков из рук этих идиотов ничего не стоит. Даже если я заберу все, уже поздно. Она там стоит одна. Под свист и всеобщий смех. Она спасла меня от смерти на парковке, а я не могу защитить ее. Но я не сливал видео, я бы никогда с ней так не поступил. Это была моя величайшая ложь, я блефовал, говоря, что совершу такое. Впрочем, есть еще Алиса. Наверняка это ее рук дело.

Я отпускаю бедную дурную школьницу и поворачиваюсь ко льду. Тем более что почти подоспела охрана и наверняка она как-то разберется – нельзя же просто взять и принести плакат оскорбительного содержания на шоу.

Элина поворачивает голову, и мне кажется… Нет, мне не кажется. Ее взгляд скользит по темным рядам и на миг цепляется за меня. Как будто она видит. Как будто узнает.

Она выглядит такой испуганной и беззащитной, что во мне что-то щелкает. Отключаются здравый смысл, осторожность, страх, логика. Остается только одно: жгучее, неконтролируемое желание быть рядом, закрыть ее собой, встать между ней и оглушающим свистом. Я отступаю на шаг к низкому ограждению, отделяющему трибуны от технических проходов.