Книга Нешуточная любовь, страница 37 – Бетти Коррелло

— Там было та-а-ак отстойно.

— Зато новый дом обалденный, – задумчиво заметила Мелл, наблюдая за стекающими по окну каплями. – У меня своя комната есть.

— Милая, тебя дома кто-нибудь встретит?

Вполне обычный вопрос, если не учитывать главную проблему всей моей жизни: Роджера.

— Бабушка, думаю. Меня должен был забрать папа, но его задержали на работе. – Ложь далась мне легко. Я давно научилась прикрывать Роджера.

— В следующий раз просто скажи Эдди, и мы тебя подвезем. – Лани свернула на главную улицу. – Ну как, ждешь танцы?

— Мам, – прошипел Эдди.

— Что? Просто спрашиваю. Расслабься. – Лани закатила глаза и подмигнула мне. Было ли на свете что-то прекраснее, чем перешучиваться с женщиной уровня Лани? – Эдди вот до сих пор не нашел себе пару.

Сердце забилось в горле. Разве он не шел с Рэйчел? Оборачиваться на него я не стала; и так ощутила, как Эдди выпрямился, стискивая рюкзак до побелевших костяшек.

— Мам! – рявкнул он твердо. «Заканчивай».

— Никто с тобой не пойдет, пока не подстрижешь лохмы, – пробормотала Яри, с впечатляющей скоростью печатая что-то в телефоне. – Никто.

Когда я зашла домой, Ба сидела на углу дивана, ела тосты и читала журнал. И на это она тратила свободное время? Господи, скука какая.

Я бросила ключи в стеклянную мисочку у двери.

— Привет, мам.

— Ты здесь откуда? – удивленно спросила Ба. Я замерла с рукой в воздухе. – Роджер что, не приехал? – Она придвинулась к краю дивана, бросив «Вестник мыльной оперы». – Как ты добиралась?

Я тяжело сглотнула.

— Эм, мама Эдгардо Родригеса подвезла.

— Вот сукин сын. – Ба врезала кулаком по подлокотнику, в ярости поджав губы. – Я этой сволочи…

Не договорив, она подскочила, схватила трубку стационарного телефона и скрылась в спальне.

— Эм, я тогда за пиццей схожу, ладно? – окликнула я. Нервно откашлявшись, добавила: – Но на ужин приду, обещаю.

Подобное случалось и раньше. Роджер нарушал данное обещание; Ба устраивала ему головомойку; Роджер пропадал, дожидаясь, пока она остынет; и снова мы ели мясо и блинчики по вечерам.

Весь процесс занимал от четырех до шести месяцев и, казалось, расстраивал бабушку даже больше меня. Я привыкла не надеяться на отца; выучила урок еще в восемь, когда он пообещал подарить мне на день рождения большой кукольный домик, а в итоге уехал «в отпуск» в Аризону на полтора месяца.

Надев наушники и натянув капюшон толстовки, чтобы защититься от пронизывающего ветра с воды, я вышла на набережную и пошла в сторону «Пиццерии Джинни». Хотела дать бабушке время побыть одной и вдоволь проораться на Роджера.

Дождь к этому времени закончился, но в воздухе висела сырость. Доски под ногами мягко прогибались, а фонари освещали улицу рассеянным белым светом. Я как раз смотрела на них, когда заметила под красным навесом пиццерии знакомую голубую шапочку.

— Привет, – окликнула я, махнув рукой Эдди. – Ты тоже в Эвергрине живешь?

Эдди оторвался от плеера, который держал в руках, и поднял взгляд на меня.

— На берегу, да.

— Круто. – Я сняла капюшон и пригладила волосы. – Кхм, можешь никому не рассказывать, что мой отец забыл про мое существование?

Эдди оттолкнулся от металлической двери, к которой прислонялся. Его взгляд быстро перебегал с моего лица на обувь и на окно пиццерии.

— А ты тогда не рассказывай о том, что сказала мама.