Книга Нешуточная любовь, страница 52 – Бетти Коррелло

Такер втянул воздух сквозь зубы.

— Ух. Жуть какая.

— Почему я не могу перестать о нем думать? Как вернулась домой – только и делаю, что его вспоминаю. Я его сто лет не видела, а теперь к окнам липну.

— Без общения тяжко, – легко заметил Такер, пожимая плечом. – У меня предки – повернутые евангелисты, и все равно я хотя бы на Рождество заезжаю.

Сайрус фыркнул.

— Я со своими каждую пятницу ужинаю.

Такер сочувственно кивнул.

— Трудно делать вид, что не любишь родителей, даже когда все положительные черты ты сам себе и придумал.

— Так, погоди-ка. – Я приняла вертикальное положение. – Я не люблю отца. Я его даже не знаю. Он меня в детстве и не навещал толком. А когда навещал – обязательно лажал и вел себя как конченый эгоист.

Такер с Сайрусом заговорщицки переглянулись, а потом Такер ласково коснулся моего колена.

— Уверена?

— Ребят, серьезно. Я полгода отца Стивом называла, чтобы его побесить. Хотела посмотреть, поправит он меня или нет. Так вот, не поправил.

— Никто не заставляет тебя ездить к нему каждые выходные, просто… – Сайрус пожал плечами. – Напиши ему. Может, ты готова с ним встретиться, вот он из мыслей и не выходит.

— Не знаю. Я и так иду обедать с Ингрэмом. Не слишком ли много мудаков в жизни?

Сайрус уставился на меня так, будто я дала ему пощечину резиновой курицей.

— С Ингрэмом, значит, обедаешь, а отца даже видеть не хочешь? Ты ж ему жизнью обязана!

— Я хочу, чтобы Ингрэм передо мной извинился, – заметила я.

— Ингрэм – кусок говна, с которым вы знакомы шестьдесят семь дней. Твой отец – кусок говна, которого ты любишь на генетическом уровне. Напиши ему. Может, хоть думать о нем перестанешь.

Совет был хорошим и очень разумным. Я фыркнула.

— Что, нашли себе нормальную работу и любовь всей жизни, и все, теперь я тут единственная дурында с проблемами?

Сайрус сполз с кровати.

— А раньше ты дурындой не была? Мне кажется, очень даже, – крикнул он через плечо по пути в туалет.

Такер взял меня за руку.

— Скажи Ингрэму, что не придешь. – Он крепко сжал пальцы. – Ты заслужила.

Прощаясь, мы с Сайрусом и Такером обнялись по-настоящему. Склонили друг к другу головы и просто стояли. Перед отъездом Сайрус сказал, что машину я могу вернуть, когда она будет мне не нужна. В ответ я взяла с друзей обещание почаще писать.

На этот раз в моих словах был вес; я действительно уезжала надолго. В зависимости от того, как пройдет «Брэйнвейв», – может, и навсегда. В общем, все мы понимали, что здесь, на углу Тридцать первой авеню, заканчиваются наши дни в «Гимбли». Не быть нам больше ничтожествами в захудалом баре, устремившими взгляд в далекое будущее.

С тяжелым сердцем я выехала на шоссе и направилась в Эвергрин – домой. Но когда дорога выровнялась и расширилась, тяжесть сменилась волнительным предвкушением, похожим на то, что охватывает перед выходом на сцену.

Он как раз выходил, когда я подъехала к «Бильярду». Махал кому-то рукой, забросив на плечо рабочую футболку. Я посигналила, привлекая его внимание, и опустила окно.

— Прости! – крикнула я через дорогу.

Эдди выдохнул, заметив меня.

— Дель.

— Прости, – повторила я, когда он подошел ко мне по гравию и прислонился к машине. – Я знаю, что обещала прийти, но я сегодня ездила за вещами в город, потом попала в пробку, а у меня все шмотки в этих адских мешках, и в итоге я разревелась в бургерной прямо в туалете…