Книга Нешуточная любовь, страница 50 – Бетти Коррелло

Я вскинула бровь.

— Сам попробуй.

Он попробовал. Поначалу вышло не очень. Но потом? Остановившись, он поднял взгляд.

— Обалденно.

— Говорила же, – ухмыльнулась я.

Он сыграл мелодию заново. Я практически слышала в ней готовую песню. Слова приходили отрывками – что-нибудь легкое, этакий кантри-рок о губах со вкусом вишни, о липком шампанском. «Все лето – лишь ты на моих губах. Ла-ла-ла, моя малышка».

— Отлично получилось, – сказала я, когда он закончил.

— Спасибо, Дель, – сказал он едва слышно. Затем посмотрел на меня, протягивая гитару. – Твоя очередь.

— Даже не знаю. – Я часто играла, но только для себя и своей психики. В прошлый раз моя игра для Эдди ничем хорошим не обернулась. Перебрав струны, я начала наигрывать песню, к которой всегда возвращалась, когда хотела избавиться от лезущих в голову мыслей. Ее многие знали, и вскоре Эдди начал подпевать.

Закончив, я встретилась с ним взглядом. Он склонялся ко мне, положив руки на колени, и смотрел мне прямо в глаза.

— Не хочешь у нас выступить?

Я отвела взгляд и вернула ему гитару.

— Я сто лет перед аудиторией не играла. Меня удар хватит.

— Да ладно. – Наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Забрав гитару, он осторожно уложил ее на сцену. – У тебя талант.

Из горла вырвался нервный смешок.

— Талант – плохая замена практике.

Он издал низкий смешок, а потом встал и медленными плавными шагами начал идти в мою сторону. Я не понимала зачем и не понимала, нужно ли мне отстраниться, отпрянуть. Но не хотела. Пропасть, которую выточили между нами десять лет расставания и весь Нью-Джерси, возникла не по моей воле. Просто так вышло. Рядом с Эдди мое настроение менялось в мгновение ока. Так было всегда – и, видимо, так будет и дальше.

Он подошел ко мне почти вплотную, поднес руку к лицу, а затем нерешительным прикосновением провел по изгибу щеки кончиками пальцев.

— У тебя тут волосы, – тихо сказал он, – выбились.

От прикосновения пальцев к коже глаза закрылись сами собой, и я ощутила на губах его тяжелый взгляд.

— Ну, – хрипло сказала я, – думаю, на сегодня я с работой закончила.

Эдди кивнул, отступил и тут же потер шею.

— Завтра увидимся?

— Обязательно, но уже днем. Утром у меня дела.

Он кивнул, разминая шею.

— Жизнь – она такая.

Жизнь была у Эдди. Настоящая взрослая жизнь. С детьми, разводами, собственным делом и помощью обществу.

А я ехала забирать лампу с клоуном.

— Да уж, – сказала я, торопливо направляясь к ноутбуку. – Ох уж эта жизнь.

На следующий день я покинула Эвергрин до того, как успела продрать глаза, выбравшись в туманное утро с жидкостью для мойки стекол и тяжестью на сердце.

Тоннель Холланда встретил меня пробкой, и пока я стояла там, в мыслях крутился один только Эдди.

Как он играл на гитаре, сидя на краю сцены.

Как он потирал шею, наливая мне очередной кофе.

Как он зевал и потягивался, а его футболка задиралась, обнажая загорелый живот.

У Эдди был ребенок. Дочка. Маленькая девочка, о которой он до сих пор не упомянул ни словом. Даже вскользь, даже после целого дня в одном помещении. А ведь она была уже достаточно большой, чтобы сидеть у него на плечах, чтобы косолапить к нему через всю комнату, чтобы срывать для него цветы.

Такер с Сайрусом встретили меня у аптеки в паре кварталов от моей старой квартиры, и я затащила их в групповые объятия.