Книга Нешуточная любовь, страница 74 – Бетти Коррелло

— Я часто о тебе вспоминаю. Волнуюсь.

Он не поднимал глаз.

— Обо мне?

— А что, ты обо мне не волнуешься? – огрызнулась я.

Он отложил вилку.

— Нет, Дель Мари, не волнуюсь. У тебя есть бабушка и миллион ангелов-хранителей.

— У меня есть я.

— Да, у тебя есть ты. Я не лучший человек, сама понимаешь. Вот и решил, что буду держаться подальше, ждать, пока ты сама не захочешь поговорить. – Он кашлянул. – Я теперь старый, понимаю, что нужно исправляться. Ради тебя. И с тобой.

С этим я спорить не собиралась. Тоже отложила вилку в сторону.

— У меня и своих проблем хватает. Я не могу держать тебя за ручку, пока ты разбираешься в своих чувствах.

Он ждал, что я прощу его за последние двадцать восемь лет и одиннадцать месяцев отсутствия в моей жизни? Еще чего. Один сломавшийся радиатор не распутает все узлы, в которые он спутал мою жизнь. Иногда, когда мне было особенно плохо, я представляла, что бы случилось, если бы Ба не забрала меня после маминой смерти. Представляла детские дома, одиночество и тоску, которые не укладывались в голове.

Но история не терпит сослагательного наклонения. Ба забрала меня. Роджер был паршивым отцом. Я выжила.

А теперь Роджер пытался исправиться. Машину мне починил. Пригласил в гости. Ужин приготовил. Он завязал с наркотиками и алкоголем, и все у него было хорошо. Впервые, наверное, в жизни.

Он нервно облизнул губы.

— Давай сменим тему.

Я медленно кивнула и снова взяла в руки вилку.

— Запеканка вкусная.

— Это хорошо. – Он немного неловко улыбнулся. – Она вегетарианская. Я… Я не забыл.

Неожиданно я поняла, что не могу смотреть ему в глаза.

— Осталось только бабушке напомнить.

Он усмехнулся.

— Аннета, кстати, рассказывала мне о том, как ты поживаешь в Куинсе. Слышал, тебя позвали выступать в хорошее место.

Я тяжело сглотнула.

— Что?

— Это же какой-то большой фестиваль, да? Но его показывают по телевизору?

— В интернете транслируют, да. – Я помотала головой. – Погоди, вы с Ба общаетесь?

Он пожал плечами, крутя вилку в руках.

— Созваниваемся. Иногда кофе пьем. Или ужинаем, когда кофе не остается. Но говорим только о тебе.

— Обо мне?

Усталая улыбка коснулась уголка его губ.

— Да.

И вдруг дыхание перехватило, а связные мысли затерялись у меня в горле. Если бы я могла, то обязательно что-нибудь бы сказала.

Я захлопнула за собой дверь. Бабушка сидела за столом – листала журнал, который отложила при моем появлении.

— Мне кажется или ты выросла?

Я бросила сумку у двери.

— Я тут узнала кое-что интересное.

— Что такое, солнце? – Она снова открыла журнал, лизнула указательный палец и перевернула страницу.

— Роджер сказал, что вы общаетесь. Часто. Даже по кафе ходите.

Палец замер на глянцевой странице.

— Бывает, да.

— Я с восемнадцати лет игнорировала родного отца, а ты с ним кофе распиваешь? Весело получается, – сказала я, разуваясь буквально на лету. Меня потряхивало от злости.

— Ой, Дель. – Ба закатила глаза, будто это я тут несла какие-то глупости. – Ну выпили мы кофе три разика за последние десять лет.

— Но каждый год при этом общались?

— Не знаю! Я не считала.

— Он знал о фестивале. Знал, что я жила в Куинсе, – начала перечислять я, загибая пальцы. Гнев – праведный гнев! – захлестывал все сильнее.

Ба подняла очки на макушку.

— Он звонит – я отвечаю. Он интересуется твоей жизнью – я отвечаю. А что надо делать? Врать?