Книга Нешуточная любовь, страница 76 – Бетти Коррелло

— Что нового? – Я похлопала его по большому лысому черепу, а потом чмокнула Ди-младшего в лобик.

— Слышал, тебе тут недавно едва не перепало?

Я обернулась к Сэм.

— Серьезно?

«Прости», – отозвалась она одними губами, подзывая меня к раздвижным дверям.

— Мне надо было с кем-нибудь поделиться. А это что, гитара?

— Нет, труп в чехле. Обязательно было рассказывать Девону?

— Зачем тебе гитара?

— Мой вопрос поважнее будет, – недовольно сказала я, выходя во двор вслед за Сэм. Миновав причал, мы подошли к небольшому домику, под окнами которого стояли кадки с цветами. – Господи, у тебя сарай лучше абсолютно всех квартир, в которых мне довелось пожить.

Сэм, усмехнувшись, пожала плечами.

— Идеальное место, чтобы созваниваться с клиентами, отдыхать и писать статьи.

— Ну я просто рада, что смогу поработать в тишине, покое и без плюшевых мишек на обоях.

Сэм отперла дверь, и мы прошли в единственную комнату со сводчатым потолком, обставленную смесью современной и пляжной мебели. При виде голубых стен глаза вдохнули с благодарностью.

— Обалденно, – прошептала я.

— Вот-вот. – Сэм плюхнулась на диван. – С бабушкой поссорилась, значит?

— Ага. – Я поставила на пол гитару и сумку, а сама опустилась в офисное кресло. – Как будто мне других проблем мало. А самое отстойное, что я злюсь не на пустом месте. Это из-за нее я столько лет думала, что Роджера лучше обходить стороной. Она же постоянно колкости в его сторону отвешивает. Стоит мне навести бардак…

— Частое явление.

— …Опоздать…

— И это тоже.

— …Или заняться чем-то, что она не одобряет, – все, это «от Роджера». – Я ковырнула выбившуюся ниточку порванных на коленях джинсов.

— Ей приходилось с этим жить, Дель. Терпеть пропущенные встречи, терпеть твою грязную одежду, когда ты от него возвращалась, терпеть долги, которые он забыл вовремя погасить. – Сэм, наклонившись, коснулась моего колена. – Она очень тебя любит.

Умела Сэм приводить веские аргументы. Худшее ее качество.

— Ничего, помиримся. Рано или поздно.

Она сжала мое колено.

— Хорошо. А теперь рассказывай, что у вас с Эдди.

Я стала комиком не потому, что осознанно этого захотела, а потому, что так получилось. На самом деле в Нью-Йорк я приехала с мыслью стать музыкантом, но на сцене меня охватывал такой ужас, что я просто начинала трепаться без остановки. Раз на третий-четвертый мое выступление услышал Сайрус.

— Классный реквизит, – усмехнулся он, кивнув на гитару. – Довольно прикольная фишка. Все думают, что ты петь начнешь, а ты шутки читаешь. Хайпово.

— Чего? – Я перевела взгляд на гитару. – А, нет. Это не реквизит. Я пою песни.

Сайрус сощурился.

— Ну да, конечно. Говорю же, классная фишка. Приходи в «Улетные шутки», это открытый микрофон в Бруклине. Там такое любят.

Постепенно я набралась смелости, и мне уже не нужно было скрываться за гитарой. Я выходила на сцену, вооруженная только словами, и люди смеялись.

Уж не знаю, повезло мне или шутки действительно были смешными. Думаю, каждый комик задается этим вопросом. Сложно сказать наверняка, когда вся карьера – сплошные падения и взлеты. Сегодня над шуткой смеются, завтра – молчат. Иногда рассказываешь уморительную историю, а ощущаешь себя вывернутой наизнанку – ну или лгуньей. Вот и вопрос: стоит ли шутка того, если после нее так паршиво? Я завидовала комикам, которые не боялись брать свою жизнь и разглядывать ее с лупой, сочиняя искренние, хорошие шутки. Меня это пугало – и поэтому я пользовалась дешевыми трюками.