Книга Все любят Маргариту, но она мертва, страница 131 – Рози Стори

Она нажала на фотографию в его профиле в мессенджере. Джейк и Билли сидели рядом на деревянной скамье за садовым столом; снимок сделал кто-то, сидевший напротив них. День был летний. Судя по еде, стоявшей перед ними, это было барбекю. Поппи сделала лицо Джейка покрупнее; похоже, он из тех ужасно бесящих людей, которые хорошо выглядят до тех самых пор, пока не постареют. Ей отчаянно хотелось перестать о нем думать, но она непрерывно прокручивала в голове все, что между ними произошло, особенно поцелуи. Поцелуи. Господи. Эти поцелуи. Она никогда еще настолько не хотела заняться с кем-то сексом. Но слава богу, что не занялась, потому что теперь она его ненавидела. Искренне ненавидела. Так ведь? Поппи не очень понимала, где проходят границы – как отделить ненависть от горя, стыда, боли, гнева и всепоглощающей любви.

Поппи выключила телефон, не открывая сообщений, уронила его на пол и развернулась обратно к окну. Она переключилась на стук чаячьих лап на крыше и закрыла глаза, подтянув белое одеяло с маленькими розовыми розочками под самый подбородок. Вот-вот войдет мать – когда Поппи была подростком, ее страшно бесило, что только она проснется, а за дверью уже мама, спрашивает, не проснулась ли она.

Дверь скрипнула и приоткрылась.

— Поппет?

— Да.

— Ты проснулась?

— Проснулась, да.

— Как спала?

— Хреново.

— Ох, и что же нам с этим делать?

— Купить валиум в даркнете.

— По «Радио Четыре» говорили, что синий свет от мобильных телефонов мешает выработке гормонов сна. Телефон излучает… – Последовала пауза; Поппи понимала, что мама пытается вспомнить конкретику. Наконец она закончила фразу: – Вредные лучи.

— Мам, у меня неделю как выключен телефон. Уверяю тебя, дело не в синем свете.

— Кстати, вечером, когда ты уже легла, позвонила Джетта. Она совсем отчаялась. Я ей обещала, что ты сегодня с ней свяжешься.

Поппи раздраженно выдохнула, напрягая при этом все мышцы живота.

— Я же говорила, не хочу ни с кем разговаривать.

— Я обещала сегодня отвезти в церковь цветы дамам, которые там всё украшают. Сходишь со мной? – У матери Поппи был дар избирательного слушания. – Надо тебя вытащить из дома.

— Нет, спасибо.

— Ты ведь сказала «да»?

Поппи что-то буркнула и перекатилась лицом к матери, чтобы выразить взглядом всю полноту своего неудовольствия. На маме был длинный халат, кремовый с летевшими по ткани темными птицами. Маргарита привезла этот халат из Индии. Поппи тоже достался халат – светло-желтый, с золотистыми тиграми на разных стадиях прыжка.

— А где мой халат?

— М-м? – Мама уже отворачивалась.

— Мой халат с тиграми. – Поппи села. – Где он?

— Посмотри в комнате Маргариты, дорогая. Вещи все еще иногда путаются.

Поппи натянула треники и футболку, которые вчера бросила на пол, прямо на голое тело. Пучок волос ночью сполз с затылка; он обвис и криво торчал вбок. Поппи подергала его туда-сюда, возвращая на место. Кажется, с приезда в Девон она ни разу не причесывалась. Волосы у нее были такие грязные, что, наверное, если снять резинку, так и останутся в пучке. Иногда она чистила зубы, а пару вечеров назад пролежала в ванне больше двух часов, но этим и ограничивалась ее личная гигиена и забота о себе. От такой роскоши, как дезодорант и увлажняющий крем, она отказалась. У Поппи было ощущение, что она вся засохла, заскорузла и потрескалась, что она выглядит лет на шестьдесят, поседела, что кожа у нее покрылась пятнами – но, как ни странно, ей даже нравилось превращаться в старушенцию. В женщину на переломе.