Книга Все любят Маргариту, но она мертва, страница 132 – Рози Стори

Раньше в спальне Маргариты вовсю играла бы музыка, по которой можно было угадать, в каком она настроении. Несмотря на тишину, Поппи постучала – сила привычки, – а потом повернула ручку двери. Посмотрела на плакаты Blur и Blondie. В коробке под кроватью до сих пор лежали Барби. На полках стояли учебники и папки-скоросшиватели. И лежали палетки теней для глаз – куча оттенков, которые никто никогда не использует до конца, и эти тени переживут их всех.

Поппи подошла к платяному шкафу и распахнула его. На обратной стороне дверцы висел ее халат.

— Ах ты стерва, – прошептала она, накинула на себя халат поверх одежды и обернулась на аккуратно прибранную кровать.

На кухне Поппи поела вместе с отцом домашние мюсли. Они соблюдали взаимоуважительное молчание. Отец читал статью про глубоководную рыбную ловлю, а Поппи разглядывала буфет – все его полки были забиты открытками, приглашениями, квитанциями, горшками с отвертками, пилками и фломастерами, большей частью без колпачков. Вошла мать в джинсах, белой футболке и синей рубашке нараспашку. Она уложила волосы, но одну бигуди забыла снять, и та так и болталась.

— Так что, поедешь со мной в церковь, Поппет?

— Ну, наверное… – сказала Поппи. Кроме долгих прогулок по пляжу со старой отцовской камерой, она не делала ничего. Вчера, например, весь день просидела на полу в кладовке, прячась от жизни.

— Тогда иди оденься, дорогая.

Поппи посмотрела на халат.

— А давай сделаем вид, что это домашнее платье. – Она встала и осторожно вынула из волос матери бигуди, потом положила его на стопку каталогов на кухонном столе.

— Да и т-так н-нормально. С н-ней все н-нормально. П-пусть т-только обуется, – сказал отец, глядя на Поппи с полуулыбкой. В его лице Поппи увидела Маргариту и отвернулась.

Церковь была недалеко, но ехали они медленно: «лендровер» был нагружен срезанными цветами и ветками. Они стояли в ведрах с водой, и Поппи слышала, как эта вода периодически выплескивается.

— Что происходит, Поппет? Откуда такая тоска? – спросила мать Поппи. Этого следовало ожидать.

— В смысле? – Поппи оперла подбородок о ладонь и разглядывала обочины знакомой с детства улицы.

— Мы очень рады, что ты приехала, но надолго ли ты собираешься остаться?

— Мама, мне некуда идти! – выдохнула Поппи.

— Но что случилось? Может, все-таки расскажешь нам?

И что Поппи могла сказать родителям? С чего хотя бы начать? Сестра ее предала, а потом бросила. Карьера зашла в тупик. Бывший жених, с которым она прожила много лет, оказался отвратительным, да и сама она так себе. И вдобавок ко всему этому Джейк разодрал ее сердце на части. Прогнал через соковыжималку.

— Поверь мне, мама, все действительно ужасно.

Они въехали на забитую церковную парковку.

— Похоже, хор уже репетирует. – Мама осторожно припарковала «лендровер» и повернулась к Поппи. На ее морщинистом лице гладкими островками выступали высокие скулы. – Ну, я тебя слушаю.

— Лучше тебе не знать, мама. Уж поверь.

— Я так понимаю, ты порвала с Сэмом и выехала из квартиры, и если ты хочешь именно этого, то пожалуйста. Мы-то только одного хотим, Поппи: чтобы ты была счастлива. – Мать достала из бардачка помаду, опустила зеркало и аккуратно накрасилась. Она сжала губы, потом предложила помаду дочери, будто губки как у кинозвезды могли ей помочь.