Книга Все любят Маргариту, но она мертва, страница 91 – Рози Стори

— Слушай, давай во Францию с нами? И гитару возьми, – предложил отец Джейка. – Вообще возьми кого-нибудь с собой.

— М-м, да. – Джейк на цыпочках прошел обратно в спальню, поправил постельное белье.

— Мне ужасно хочется познакомить тебя с Миш, – сказал отец Джейка.

Джейк посмотрел на прикроватный столик, на лампу с основанием в виде катушки и абажуром в складку. На голубой цветок, нарисованный на круглой подставке под чашку. На тускло-розовую шелковую маску для глаз, испачканную остатками туши, – он взял ее, провел по своей щеке и надел. Так и оставил ее над глазами, пока угукал в ответ на монолог отца о том, как он теперь официально встречается со своей девушкой, какая она классная, как она заставляет его почувствовать себя молодым, как она то и это, пятое и десятое. Джейк коснулся пальцами ноги чего-то твердого под кроватью. Он перевел телефон на громкоговоритель и присел посмотреть, что это такое.

— Она недавно получила диплом по спортивному массажу, – сказал отец. – И…

Джейк достал плетеный короб, намереваясь просто заглянуть в него, а потом выйти и снова запереть комнату. Внутри были телефоны, зарядники и кабели, ничего интересного. Он задвинул короб обратно и заметил синюю обувную коробку «Адидас». Засомневался, стоит ли заглядывать, – наверняка там куча разнообразных фаллоимитаторов, зажимов для сосков и прочих секс-игрушек. Но на самом деле там оказалась стопка конвертов, адресованных Поппи и аккуратно вскрытых по верхнему краю. Джейк снова накрыл ее крышкой.

— Ты знал, что из Лондона можно доехать на поезде до самого Авиньона? – сказал отец Джейка. – На «Евростаре».

— Да, пап, отличная идея, – отозвался Джейк. Хотя, если подумать, зачем вообще Поппи держит свои письма под кроватью сестры? Он снова полез за коробкой.

Первое письмо он развернул осторожно. Пробежал взглядом по черным чернильным завитушкам, выловил взглядом предложение внизу страницы. «Мы вспоминали, как она треснула того мальчишку на детской площадке, потому что он тебя обижал».

Джейк перевернул письмо. «На похоронах ты держалась так храбро, была такой сильной, Маргарита бы тобой гордилась. Она всегда тобой гордилась».

— Ладно, пап, мне пора, – сказал Джейк, перебивая отца, который опять пел хвалу своей подружке. – Завтра позвоню, поговорим про Францию. Пока! – Он сбросил звонок и отнес обувную коробку в гостиную, поставил ее на журнальный столик рядом с бутылкой пива. Ему внезапно безумно захотелось запихать все эти письма в рот, засосать их, пережевать, переварить. Джейк знал, что надо убрать их на место, но не мог, поэтому он сел и, затаив дыхание, достал еще одно письмо.

«Не представляю себе, что ты сейчас чувствуешь».

И еще одно: «Даже не представляю, насколько тебе трудно».

Маска Маргариты была до сих пор у Джейка на голове, и на мгновение он ее опустил, чтобы не видеть этого всего.

Присылал ли кто-нибудь соболезнования после смерти мамы? Он такого не помнил. Хотя тогда письма вряд ли помогли бы ему. Тогда его отвлекали только страсть и нежность. Пусть хотя бы на одну ночь, но он забывал обо всем, и поцелуи с прикосновениями стирали его боль. Он так часто и открыто изменял своей девушке, что та в конце концов его бросила. И тогда даже вереница любовниц уже не смогла остановить потоки боли, сочившиеся из его души.