Книга Все любят Маргариту, но она мертва, страница 93 – Рози Стори

Билли взял свое мороженое обеими руками, распахнув рот от изумления. Глаза у него напоминали колесо обозрения на ярмарке. Джейк боялся, его сейчас стошнит от возбуждения.

— Что надо сказать, приятель?

— Большое спасибо, Попа! – Билли повертел бедрами – он недавно научился танцевать тверк.

— Билли!

— Что? – Он состроил гротескно недовольную рожицу.

— Папину подругу зовут Поппи.

— Да ничего, – сказала Поппи, – я не против, чтобы меня называли Попа. По-моему, это очень красивое имя.

— Да-а! Попа! – Билли опять затанцевал.

— Ну, как скажешь, Попа, – Джейк пожал плечами.

— Нет! Только мне можно называть ее Попа.

— Да, только Билли, – подтвердила Поппи.

Джейк улыбнулся в свой рожок. Ему понравилось, что Поппи купила всем разное мороженое. И как она вела себя с его ребенком, ему тоже понравилось.

— Спасибо, рожки «Корнетто» мои любимые.

— Я так и думала, что ты любитель «Корнетто».

— Правда? Почему?

— По возрасту.

Поппи сама предложила встретиться и показать им район. Они вышли из квартиры, прошли по Грин-Лейнс на Чёрч-стрит, где она показала им свою любимую овощную лавку, ресторан, паб, цветочный магазин. А теперь они дошли до Клиссолд-парка.

— Очень рада, что вы тут хорошо устроились, – сказала Поппи. На ней было короткое джинсовое платье, и, когда она села на скамейку, Джейку стала видна ее грудь в вырезе и блестящие от пота ключицы.

— О да. – Он сосредоточился на мороженом. – Нам тут очень нравится. – Он вспомнил то первое утро, когда они с Билли пекли блины в кухне и танцевали под альбом Чепелл Роун «Взлет и падение принцессы со Среднего Запада», потому что Билли его обожал примерно так же, как альбом Человека-Какашки с его любимой песней «Пукают все!». Они танцевали, ели, поливали цветы на балконах. Билли не просил включить ему мультики, и жизнь казалась нарезкой из фильма девяностых, в котором Джейк был кем-то другим – кем-то спокойным и уравновешенным. Живя в квартире Маргариты, Джейк чувствовал себя Томом Хэнксом, и все шло к счастливому концу с бодрым саундтреком, закатом и, возможно, поцелуем.

Втроем, не считая куклы по имени Сплин, они молча сидели на скамейке и лизали мороженое, периодически выбирая, как лучше наклонить голову. Поппи вылизывала на своем эскимо сначала желтую ананасовую спираль. Джейк видел, что у нее есть своя методика, и ему это очень нравилось – у него тоже была методика: он шел по кругу, обкусывая вафельную трубочку слой за слоем.

— Качели свободны! – завопил Билли. Он весь перемазался в мороженом, оно было на щеках и на подбородке, и даже на волосах хватало мороженого.

Джейк забрал остаток трубочки Билли и выкинул.

— Ну беги, качайся.

Когда сын умчался вглубь площадки, Джейк почувствовал некоторую неловкость – слишком многое повисло между ним и Поппи.

Все еще не отводя взгляда от Билли, Джейк представил себе Поппи с сестрой в детстве. Как они придумывали собственные значения для слов. Только им понятные шуточки. Как они висели вниз головой на лазалках и хихикали. В его представлении они почти не отличались по темпераменту, хотя у Маргариты, предположительно, периодически возникали серьезные психологические проблемы. Но Джейк знал, что она была милая, как Поппи, и определенно тоже остроумная. Сестры ведь, насколько Джейк понимал, были очень близки – два сапога пара. Глаза их на всех фотографиях казались почти одинаковыми, и волосы тоже похожи – очень много волос, которые местами вились кольцами, а местами лежали прямо или завивались кудряшками, и Джейк, честно говоря, не мог даже сказать, блондинки они, брюнетки или рыжие. Пожалуй, все сразу: как песок, огонь и древесная кора.