Книга Пончик с озорным прицепом, страница 13 – Инга Максимовская

— То, о чём ты мечтаешь, детка, я не стану просить. Не люблю места общего пользования. Для

плотских утех я найду что-то более приемлемое. Баб красивых вокруг валом. Светку вон

приласкаю. Она не против, — в голове мутится от злости. Рот открываю, чтобы заорать, потому

что пластырь она мне прилепляет с хлопком. Боль такая, что из глаз искры. Даже завопить не

получается. Хриплю, как туберкулезник. — Сука.

— Вот и вали к Светке. А от нас с Ваней отстань. Кобель, — щурится эта дура. Черт, лоб

разламывается. Меня в мэрии ждут, а я похож на бомжа из подворотни. И во всём виновата эта

гадина и её личинос беззубый.

— Я тебя... — шиплю, глядя, как она спокойно идёт к выходу из номера. — В бараний рог... Я

тебя... Не отпускал. Ты будешь подчиняться.

Она что мне показывает? Она палец мне... Ооооо...

— Шапку мне найди, меня в мэрии ждут.

— Шапку? Слушай, Даров, ты никогда умом не блистал. Но сегодня просто бьёшь все свои

рекорды.

— Лоб прикрыть. Не могу же я с синим лбом ехать к мэру, — сил нет уже даже исходить ядом.

Она уходит молча. Я валюсь на чертову сердечную кровать. Вот не могу понять, кто-кого? По

ощущениям я проиграл. По её реакции... Она боится, и это ужасно вкусная её эмоция.

— Арфы нет, возьмите бубен, — вредный голос Дарьи заставляет меня вздрогнуть. Когда она

успела вернуться.

— Тебя стучать не учили?

— Рабыни не стучат, о лучезарный, — в меня летит чертов красный дешманский шлем пацана,

похожий на расплющенный таз. — Будешь просто неотразим.

— Ты издеваешься? — рычу, как зверь.

— Ну что вы, господин, я выполняла ваши поручения. Нет шапок сейчас. Не сезон. Или шлем,

или поварской колпак. Я подчинилась, как вы велели. А теперь, простите. Рабочий день мой

подошёл к концу. Договора на оказание услуг рабыни у нас с вами пока нет. Так что...

Счастливо вам сходить на приём.

— Дарья, — повышаю голос. В голове рвутся петарды. Весёлые такие, искристые.

— Игорь, правда. Зачем тебе это? — она устала. И этот налёт стервозности — просто маска, за

которой она прячется. Жалко мне её? А ей меня было жалко? Злость пульсирует в крови. —

Почему ты надо мной глумишься? Я ведь ничего дурного не сделала. Просто уволь меня.

Пожалуйста.

Она издевается? Она не сделала. Да она меня выпотрошила, освежевала наживо семь лет назад.

Я чуть в себя пришёл. Еле выкарабкался. До сих пор к мозгоправу хожу чаще, чем на работу. Я

ненавижу её. Ненавижу. Видеть не могу. Но и отпустить нет сил.

— Нет, — щерюсь до боли в челюсти. — На сегодня свободна. Попробуй не вернуться. Выполню

все свои обещания про соцслужбы и ПНД. Власть давай. И ещё. Ещё раз позволишь себе вести

себя так, как сегодня, накажу. Опа. Вывел. В глазах Дашки злые слёзы. Боже. Кайф какой. АП

мой психолог не такое уж и фуфло. Настроение летит стрелой вверх. — И Светульку мне пришли.

Что-то захотелось расслабиться.

Она влетает из номера пулей. Дура чертова. Сама виновата. Только она виновата во всём.

Хватаю со стола мерзкую фигурку: два тела, слипшихся в экстазе. Безвкусица ужасная. Кич. С

грохотом бросаю ее в стену. При мысли о силиконовой управляющей отеля меня тошнит. Я гоню

прочь ощущения от прикосновений гадины Дашки. Да что со мной такое?