Книга Любовь со вкусом лета, страница 169 – Сильвия Лайм, Камила Соколова, Анна Рыжак, и др.

— Я сейчас вернусь. – Давид нежно коснулся ее плеча. – Возьму твою сумку и свой реквизит для съемок. Анюта кивнула, и он вышел из машины.

Со стороны террасы коттеджа доносился смех, музыка, хлопки и радостные крики, будто ничего не изменилось и несколько минут назад не случилось то, что навсегда порвало отношения трех человек. Дверь дома была приоткрыта, и внутри царил легкий хаос, так что никто даже не заметил, как Давид прошел через гостиную. Ирен танцевала на столе, Ада снимала это на камеру, Платон пытался кого-то уговорить сыграть еще в одну игру.

Лишь один человек повернул голову – Михаил. Его взгляд неотрывно следовал за Давидом. Уголок губ приподнялся в ехидной улыбке, будто он наслаждался тем, как тонкие трещины в отношениях людей постепенно превращаются в разломы и в конечном итоге разрушают даже самую крепкую дружбу. Давид поймал этот взгляд. Миша всегда был счастлив стать искрой в чужом пожаре. Особенно был рад поссорить Илью и Давида. Теперь Илья – с деньгами и связями родителей – станет его другом. Но Давиду было все равно. Он взял сумочку Анюты, лежавшую на кровати, и свою спортивную сумку с реквизитом для съемок, поправил лямку на плече, развернулся и вышел так же тихо, как вошел.

Михаил продолжал смотреть ему вслед: лениво и с легким оттенком довольства. Но Давид не задержался, чтобы поговорить с ним. Он знал, что начинать разговор с человеком, который наслаждается чужими драмами, – значит поделиться с ним энергией. Миша ее не получит.

— Все взял. – Давид устраивался на водительском месте, пристегивая ремень безопасности. – Поехали в город?

И Анюта кивнула.

— Да. Пожалуйста, поехали.

Машина плавно выехала с гравийной парковки. Фары прорезали ночную темноту, освещая дорогу. Дом с шумной вечеринкой оставался позади: все дальше и тише, и наконец растворился в темноте.

Давид открыл люк на крыше: над ними раскинулось огромное безмолвное звездное небо. И дорога вела их вперед, к новой главе жизни.

* * *

Анюта прошла по светлому пространству студии Давида, держа в руках корзинку с цветами. Легкий аромат анютиных глазок разливался в воздухе, смешиваясь с теплым ванильным запахом. Давид допекал последние партии пирожных для цветочных магазинов с кофейнями, которыми владели ее родители. Они подписали с Давидом контракт на поставку пирожных в их торговую сеть, поэтому сегодня он впервые готовил так много сладостей.

Она расставляла цветы в вазах, чтобы камера могла поймать их при любом ракурсе. Украшенная живыми цветами, студия словно ожила.

— И как ты это делаешь? – услышала Анюта за спиной. Давид вышел из ванной, вытирая руки полотенцем. Его теплая улыбка заставила ее щеки смущенно вспыхнуть.

— Что именно? – спросила она, поправляя цветы в вазе.

— Превращаешь скучную студию в место, где хочется творить.

Он подошел к ней ближе.

— Наверное, мне нравится жить в красоте и гармонии. И высокая чувствительность помогает мне в этом. Я ничего не выдумываю, просто нахожусь в потоке, улавливаю идеи из воздуха. Я так вижу мир.

— И это не слабость, – добавил Давид. – Это дар.

— Ты действительно так думаешь?

— Знаю. – Он взял в руки одну из миниатюрных ваз с цветами. – То, что мы чувствуем глубоко, делает нас теми, кто мы есть. Тебя – флористом, меня – кондитером. Высокая чувствительность – это палитра с яркими красками, которой надо научиться правильно пользоваться. И рядом с тобой я учусь находить в ней плюсы.