Книга Любовь со вкусом лета, страница 21 – Сильвия Лайм, Камила Соколова, Анна Рыжак, и др.

Работали они сначала почти не глядя друг на друга. Точнее как, Соня нет-нет да посматривала в сторону Якубова, и всякий раз он на нее не смотрел. От того, что она постоянно косится, становилось неловко: Соня чувствовала себя Штирлицем, который как никогда был близок к провалу.

Она старалась сосредоточиться на работе, но мысли все равно упрямо возвращались к Дане. Почему он сейчас не комментирует ее действия? Ведь это самый подходящий момент! А может, просто нет зрителей? Да нет, глупость какая, уж Дане зрители не нужны, чтобы ее поучать. А что же тогда?

Час пролетел почти незаметно. Участок, который выбрала Соня, оказался пустым: ни черепка, ни намека на хоть какую-то мелкую находку, только плотная упрямая глина. Судя по подозрительной тишине со стороны Якубова, у него дела обстояли не лучше, иначе он уже непременно сообщил бы об артефакте.

Соня выпрямилась, провела ладонью по влажному лбу, стирая капельки пота, осторожно отступила на пару шагов назад и решила сместиться к соседней зоне в пределах квадрата, туда, где грунт выглядел более рыхлым. В тот же момент Даня, не заметив ее маневра, шагнул туда же, сосредоточенно глядя под ноги.

Соня инстинктивно отпрянула, потеряла равновесие, и нога тут же поехала по влажной скользкой земле. Даня среагировал мгновенно: одной рукой перехватил ее за предплечье, другой – за талию, резко притягивая к себе. Соня по инерции ткнулась ему в грудь и инстинктивно ухватилась за ткань его футболки. Несколько безумно долгих секунд они так и стояли посреди квадрата, забыв про брошенные инструменты, про конфликт, про весь лагерь в целом.

Соня медленно перевела взгляд на него. Даня был слишком близко. Настолько, что она могла заметить, как на виске бьется тонкая жилка, пересчитать все его длинные редкие реснички, рассмотреть получше шрам на брови. Кажется, это все же был след от укуса.

— Какие у тебя ресницы! – вырвалось у нее.

Даня впервые за сегодня улыбнулся.

— Это можно считать комплиментом?

— А ты в них нуждаешься?

— Да вроде не нуждаюсь, – пожал он плечами и тут же осторожно разжал руки, помогая Соне встать ровно. Его ладонь еще на секунду задержалась на локте девушки, словно проверяя, уверенно ли она держится, и только потом Даня отступил на полшага.

Соня внезапно ощутила, как к щекам подступает жар. Она поспешила опустить взгляд, делая вид, что отряхивает джинсы.

— А вот тебе… – неожиданно сказал Даня уже тише, без привычной усмешки. – Тебе я, пожалуй, сделаю комплимент.

Соня настороженно уставилась на него.

— Чего?

— У тебя самые красивые глаза, которые я когда-либо видел.

Жар моментально отступил, и ее будто обдали холодом от таких слов. Соня фыркнула и произнесла как можно более безразлично и легко:

— Все парни так говорят. «Соня, твои глаза как два изумруда!» – передразнила она одного из своих бывших ухажеров. – Про глаза у вас, мужчин, кажется, базовая фраза, вшитая в заводские настройки.

Она хихикнула сама своей же, как ей показалось, удачной шутке, но Даня медленно и серьезно покачал головой.

— Нет. Про глаза говорят обычно тогда, когда не умеют смотреть глубже. А у тебя… – он на секунду запнулся, подбирая слова, – у тебя они такие, что в них видно, когда человек врет, когда злится, когда боится и когда радуется по-настоящему. Такие невозможно не заметить. И невозможно перепутать. Это самые красивые глаза.