Книга Мой Рим, страница 86 – Верона Виера

— Сковырнула прыщ его мужества.

— Что сделала? – Ромка смеется в трубку.

— Уже неважно, – смеюсь в ответ. – Ты скоро?

— Минут сорок, наверное. Постараюсь быстрее.

— Тогда я смотрю без тебя романтическую комедию. Романтика без Романа – нет повести печальнее на свете.

— Все, ты меня отвлекаешь!

Он бросает трубку, а я снова расплываюсь от счастья.

Совсем забываю про кофе и, кинув подушки на пол, беру с подлокотника сложенный плед. Удобно усевшись, я укрываюсь и включаю киноприложение, ищу подходящий романтический фильм.

* * *

Что-то шебуршится в моих волосах. Запускаю руку, чтобы избавиться от этого ощущения, и натыкаюсь на пальцы, провожу по ним своими.

Открываю глаза.

Ромка.

Улыбается, но не убирает руку.

И как это оказалось, что я сплю у него на коленях, лежа на полу? Щурясь, пытаюсь понять обстановку. Фильм еще идет и, похоже, близится к финалу. На полу бутылка и два нетронутых бокала с красным вином.

— Я храпела? – почему-то первое, что приходит в голову спросить.

— Нет, скорее сопела.

Сажусь, стирая с лица дремоту.

— И как ты оказался у меня под головой?

— Я зашел, а ты спишь, сидя на полу. Сел рядом. Ты потом стала заваливаться, и я любезно предоставил тебе свои колени, – он улыбается. – В общем, как-то так.

— Слишком складно, чтобы быть правдой.

Ромка лишь пожимает плечами.

— А где секс и рок-н-ролл? – смотрю на него, потом на стену.

Ромка щурится, пытается понять, о чем я.

— Светильник! – уточняю.

— А-а. Перегорел.

— Лучше бы сгорел твой неудобный диван, – я улыбаюсь в ответ. – Ром, я могла бы поспать и дома, в уютной пижаме, а не в красивом платье на полу.

— Согласен, надо было предупредить. Поэтому держи, обещанный бокал вина.

Он дает мне в руки и берет свой:

— За знакомство. За новое знакомство, – он стукает своим о мой. – Роман обыкновенный.

— Верона… – пытаюсь придумать смешное определение себя, но Ромка опережает.

— Необыкновенная.

Замираю от таких слов, смотрю недоверчиво ему в глаза, в которых игриво сверкают огоньки. Заставляю себя думать о маминых напутствиях, а не о том, что сейчас между нами. Что хочу касаться его, целовать и даже, может, проверить, стоило ли мне страдать по Ромке столько лет? Поэтому решаю предупредить его заранее:

— Ром, я очень редко пью алкоголь. Обычно это не больше глотка, поэтому предупреждаю, если я напьюсь, то могу вести себя странно: например, изливать тебе душу или танцевать голой на барной стойке под песню Линды «Я – ворона!», – хихикаю, придумывая на ходу выходки пьяных влюбленных женщин. – Если что, ты ничего не помнишь, потому что я обещала маме вести себя достойно, – я делаю глоток, чтобы сбить сушь во рту и чушь изо рта. – А я сейчас думаю о всяких глупостях.

Мое признание его забавляет:

— Верон, я дал тебе один бокал, а не бутылку. Но если ты переживаешь, то буду следить за твоим обещанием маме. Хоть мне и не хочется. На голые танцы я бы посмотрел, – коварно улыбнувшись, он чокается со мной. – Поэтому всего несколько глотков, досматриваем фильм, и я тебя отвезу. Договорились?

— Угу… – кивнув, отпиваю и поглядываю на Рому. – Придется дома перед сном досматривать глупости в своей голове, – задумавшись, делаю еще один глоток. – А там такая эротика…

Ромка хмыкает, сглатывает и, насупившись, тоже отпивает из бокала.