Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 21 – Арина Арская

Передо мной — знакомый коридор шестого этажа. Я торопливо выхожу. Каблуки громко цокают по кафельному полу. Делаю несколько шагов, отдаляясь от проклятой кабины, и оглядываюсь.

Михаил Валентинович всё так же стоит внутри. Он не спешит. Смотрит на меня. Его лицо в полумраке лифта кажется ещё более рельефным, загадочным. Он поправляет манжет рубашки, поправляет галстук.

Я хмурюсь, собираю весь остаток достоинства в кулак и заявляю чётко, чтобы он точно расслышал:

— Психологи заявляют, что возрастные мужчины, которые спят с молодыми девчонками, эмоционально недоразвиты. И надо же… Вы это мне только что и доказали.

Вижу, как его бровь резко взлетает вверх.

Двери лифта начинают медленно закрываться. В последнюю секунду я улавливаю его взгляд — пристальный, тяжёлый, без намёка на насмешку.

Лифт с глухим гулом начинает опускаться.

Я стою. Дышу часто и неровно.

И вдруг понимаю. Рамка с той позорной фотографией осталась в кармане пиджака Михаила Валентиновича.

— Вера! Вот ты где! — слышу я знакомый голос.

Оборачиваюсь. По коридору ко мне быстрым шагом идёт Ольга. На её лице — смесь облегчения и живейшего любопытства.

— Я тебя потеряла! Зачем ты сбежала, — она подходит, хватает меня за локоть. Её пальцы тёплые, но цепкие. — Идём, побеседуем насчет Миши. Уверяю, после нашего разговора ты его разлюбишь в ту же секунду.

Михаил

— Где ты так долго был? — обиженно, полушёпотом вопрошает моя милая Снежана

Надувает свои пухлые, будто нарисованные, губки. Хмурится. Её густые пшеничные волосы очаровательными волнами обрамляют молодое, свежее, кукольное лицо.

Глаза — большие, голубые. Кожа — фарфоровая, с лёгким румянцем на щеках.

Одета она в узкое бежевое платье из плотного трикотажа, облегающее каждую изгиб её стройной фигурки. Туфли — на высоком тонком каблучке.

Очаровательная малышка. Так и хочется немедленно увести её в тёмный уголок и вкусить её молодость, её энергию, её сочность.

Но сейчас Снежана, конечно же, будет играть в недотрогу. Мне эта игра по душе.

Мне иногда нравится, когда она капризничает и обижается, но она прекрасно знает границы. Никогда не переступает их.

Она чувствует, когда её капризы меня возбуждают, а когда начинают раздражать.

Не просто хорошая куколка. Она моя — умница.

— Ты меня даже не обнял, — фыркает она, отворачиваясь к окну, за накрапывает мелкий и противный дождик.

Я сажусь за столик, тянусь к меню в кожаном переплете. В воздухе пахнет свежемолотым кофе, корицей и чем-то сливочным. Фоном играет ненавязчивый джаз.

— Ты не поверишь, но я застрял в лифте, — хмыкаю я, пробегаясь глазами по списку завтраков.

Она резко поворачивает ко мне голову. Пшеничные волосы пружинят.

— Я тебе не верю!

— Но это так, — поднимаю на неё взгляд и улыбаюсь. — Не самый приятный опыт.

Она миленько раздувает ноздри. Выдыхает.

— Ты врешь, — заявляет она, встряхивая локонами, и садится.

Не рядом на диванчик, а напротив, на стул. Складывает руки на столе. Ногти — острые, покрытые перламутрово-розовым лаком. — Миша, я ведь просила тебя об этом совместном завтраке целую неделю. И ты всё равно взял и опоздал.

Я вновь отрываю взгляд от меню. Немного прищуренный, без улыбки. Мол, хватит, дорогая. Тон стоит сменить.

Она ловит его, чуть съёживается. Хмурится уже не капризно, а настороженно.