Книга Родинка на линии судьбы, страница 110 – Лина Богданова

— Ну да, это крёстная моя так говорит. À она у меня умная. Слыхали, может, тётя Лариса? Тут недалеко кафе и мотель держит. И нас с мамкой заодно. Мы там в подсобке хорошо устроились, рядом с баней. Там хорошо, печка стену греет и пахнет вениками. Нас мамина крёстная в посёлок переехать приглашает, да мама боится, что работу потеряет. И приработок. Нам деньги нужны, на дом собираем. Только на каникулы к крёстной ездим. Там весело, детей много. И вообще…

— Дети — это хорошо. А дом — ещё лучше. Звать-то тебя как, горе луковое? — повлажневшие серые глаза в весёлых морщинках смотрели грустно и тепло.

Веснушчатые детские щёки тронулись румянцем.

— Хватили! Какое я вам горе? Видать, не видали вы горя настоящего на своём веку.

— Ошибаешься. Приходилось. И не раз.

— Вот оно как… — девочка вздохнула по-старушечьи, утёрла нос варежкой. — А одно от другого отличить не можете. Я не горе, я счастье! Самое настоящее! И тёть Лариса так говорит. И мама когда-то говорила. И дядьки-вертолётчики.

— Ну, с Ларисой твоей всё понятно: нашла себе бесплатного сторожа и уборщицу в одном лице. Убираешь, небось, в кафешке-то?

— Даром хлеба никто не подаст, — шмыгнула носом девочка. — А с маслом тем более. Убираю. И посуду мою. Ночь-то длинная, от края до края не переспишь. А днём на трассе торгую. Всё какая копейка в копилочку да падает.

— А что вертолётчики?

— Ну как же… Как разнесло скалу во все стороны, они и налетели. Думали, прям, золота у нас горы наворочаны. Держи карман! А вертушку свою у расселины поставили. Зыбкая там земля. Я и подсказала. Уж как поднимались в небо, так шмат земли с камнями и деревьями вниз пополз. Выходит, спасла дуралеев моя подсказка. До сих пор шоколадки привозят. И тушёнку. Вку-у-у-сная. А хотите, угощу?

Во взгляде незнакомца обозначилась лукавинка.

— Спасибо, в другой раз. Звать-то тебя как?

— Сонькой. Можно Софой, так меня дедушка звал, царствие ему небесное. Нравилось мне очень.

— Софа… София… Сонечка… — мужчина пробовал на вкус разное звучание редкого имени, улыбался, качал головой в непонятном изумлении. — Знаешь, и мне нравится. Поеду, пожалуй, засиделся я с тобой, Софа-революционерка! Будь здорова!

— А куда ж деваться? — рассуждала девочка, провожая мужчину взглядом. — Молода ещё, рано болеть… Ой, как свезло мне сегодня, хороший мужик попался. Три пары носков без торга взял. Орехи опять же. Живём!

Девочка соскочила со скамейки и помахала вслед машине.

* * *

— А если всё не так, как я себе обрисовал? — кипел незадачливый покупатель, удаляясь от стоянки. — Если ни в какие заграницы она не мотала, как мне описывали, а осталась здесь. С неё станется! Любой дурак мог уговорить, надавить на жалость, обмануть, в конце концов! Попалась дурочка на удочку — и была такова. Тут же кругом лихой народ шастает. Я ж сам и предупреждал не раз. Но тогда… тогда… Нет, не получается! Мозгов у меня на эти перипетии бабские не хватает. Хотя, по идее, должно хватать. С моим-то опытом.

Он резко надавил на тормоза, уступая место несущейся на большой скорости фуре. Машину повело в сторону. Новенький, сверкающий никелем бампер остановился в сантиметре от острого, лежащего на обочине камня.

— Вот холера! — водитель выскочил из машины. — Ещё бы немного — и всмятку! Расслабился.