Книга Родинка на линии судьбы, страница 112 – Лина Богданова

— Скажете тоже! — вспыхнула Софа и заторопилась вверх по тропинке, огибающей холм со стороны гор. — С выданьем я сама решу: когда, где и с кем!

— Кто бы сомневался…

— А никто и не собирается сомневаться! — раздался скрипучий и странно знакомый голос откуда-то из-за камней.

Тропинка резко повернула за нагромождение обломков горной породы и перед глазами путников возник дедок в сомбреро. От него тянуло свежей смесью вина и табака.

— Опять накулюкался! — возмутилась девочка. — Обещал же! На цепи тебя, что ли, держать, дурень старый! Сил никаких не осталось. И нервов. Теперь только пожалуйся на сердце! В доме запру!

— Нет, вы только поглядите, мил человек, — кланялся в пояс своему недавнему благодетелю старый пьяница, — без спроса и пукнуть не даёт, малявка! А вы: сомневался! Какое там! Чистый нукер татарский — ни встать, ни сесть, ни в сторону шагнуть — тут же заметит.

— Не слушайте вы его, — взмолилась Софа, пропуская гостя через скрипучую калитку в запущенный палисадник. — Стыд-то какой. За спиной два инфаркта, а пьёт, что сапожник! Баба Света к внукам укатила, на меня это чудо-юдо оставила. Любуйтесь: что ни день, то бутылочку уговорит, хоть и знает, что каждая оказаться последней может. А мне что прикажете делать? Хоть ты бизнес бросай и нянчись с этим младенчиком! Ты что же, козёл старый, вытворяешь? Я к тебе человека по делу привела, а ты на бровях кренделишь?

— Человека, говоришь? — дедок отмахнулся от Софиных взываний, как от надоедливой мошкары. — А чё его приводить? Сам мог бы, коли б захотел. Я ж говорил: не стоит торопиться — кто знает…

— Так, — остановила его Софа, — язык-то попридержи. Мы по делу. Человек узнать хочет: как там на Макитском случилось? Ну, кто и зачем наш кряж взорвал. Объясни. Только коротко: вечереет, а человеку до города часа два пилить.

— Я щас! — засуетился дед, обрадованный открывшейся перспективой. — Я мигом!

— А ну стоп! — перекрыла дорогу Софа. — Ишь, разогнался! Небось за заначкой помчался. Не пущу. Всухую рассказывай.

— Так ведь… — расстроился дедок, — так… разговор-то длинным будет. Как же без кваску-то?

— Знаю я твой квас, — не сдавалась девочка. — Три к одному в сторону бормотухи. Я ж тебе сказала: за рулём человек.

— Позвольте вмешаться, — проезжий присел на замызганную ступеньку, — я и правда тороплюсь. И за рулём. Мне бы пару вопросов вам задать. И пару ответов получить. Только и всего.

— Все поначалу так говорят, — махнул рукой старик, горестно вздохнул, косясь в сторону заветной дверцы, и присел рядом, обдав капризных посетителей гремучей смесью отвратительных запахов. — А потом сами же на продолжении настаивают.

— Дед Митяй… — напомнила о себе девочка.

— Да ладно тебе! Мала ещё деда понукать! Не запрягла.

Визитёр кашлянул, отыскивая пути продолжения пустого пока диалога. Не прогадал: дедок крякнул, расставаясь с иллюзиями, и сдался:

— Чё ж, ничё ж не поделаешь. Буду всухую балакать — так что не обессудьте. Сам-то я здешний. В горных местах бывал, но на рожон не лез. С приятелями на кабаргу охотился. Сам не любитель, но за компанию могу.

Софа хмыкнула, но встревать не стала.

— Так вот, — боязливо покосился на неё дед Митяй, — за что слышал, за то и продаю. Слушать я тоже умею. В первые дни после взрыва много чего народ порассказывал. И правду, и сказки разные. Со временем сказки сами собой на дно легли, а правда осталась.