Книга Сумей дождаться рассвета, страница 8 – Ирина Бовтрукевич

— Тебе что, дали отпуск перед самой демобилизацией? — удивилась я.

— Да, в виде исключения, можно сказать. Я не успел даже предупредить тебя. И не хотел второпях объяснять ситуацию, — чуть помолчав, Дима продолжил: — Мне ведь теперь и возвращаться некуда. Вернее, можно поехать к матери или к отцу, а вот дома — моего дома — как такового теперь нет. Родители наконец-то развелись. Мама всю жизнь работала диспетчером в «Аэрофлоте», а отец летал. Мы жили очень неплохо, у нас была большая трехкомнатная квартира и машина. Каждый год мы все вместе ездили отдыхать на юг. Нам с братом казалось, что так будет всегда. Но когда я учился на первом курсе Московского государственного университета, а брат Георгий уехал по распределению в Ригу, отец с матерью отправились в отпуск к родственникам в Белоруссию. Здесь у отца остались братья, он хотел их навестить. Я точно не знаю, что произошло между родителями, но из этой поездки они вернулись практически чужими людьми. Отец всячески пытался наладить отношения, но мать — ни в какую. А потом мы узнали, что уже поданы документы на развод. Процесс продолжался почти два года: родители никак не могли разделить имущество. И вот месяц назад их все-таки развели. Квартиру разменяли, мать уехала в какой-то маленький город в Тульской области, а отец перебрался поближе к родственникам — в Солигорск. Это где-то здесь, в Белоруссии. Когда я узнал, то обратился к командованию. Честно говоря, даже не думал, что из этого может что-то получиться, но мне дали небольшой отпуск, чтобы я смог помочь матери перевезти вещи и как-то ее поддержать. Она очень болезненно переносит все это.

В дверь постучали, и тут же в комнату вошла моя сестра, державшая в руках чайник.

— Попейте чайку, — сказала она, автоматом оценивая обстановку на предмет того, чем мы тут занимаемся в уединении.

Я разлила чай по чашкам и приготовилась слушать Диму дальше:

— И что ты теперь будешь делать?

— Кирюш, я не знаю. Наверное, как и Павел, буду поступать в Политехнический институт в Минске.

— Так… Ты же вроде уже учишься, не жаль терять время? Тебе осталось всего пару лет! — искренне удивилась я, хотя в глубине души была рада сложившимся обстоятельствам.

Дима задумчиво посмотрел на меня и улыбнулся:

— Знаешь, видимо, это судьба. В том смысле, что мы встретились.

— Да уж… Судьба… Тебе напомнить, как все произошло?

— Не нужно. Хочешь, скажу, почему повел себя так?

— Ты же говорил, что никогда не признаешься. Или передумал? — я смотрела на него удивленными глазами, втайне надеясь, что сейчас наконец-то произойдет чудо — я узнаю тайну нашего, мягко говоря, странного знакомства!

Чуть помедлив, Дима обнял меня и, глядя в глаза, заговорил:

— Знаешь, я заметил тебя сразу, как только вы вошли в зал. И раньше, чем Леру. Но тогда просто побоялся получить отказ — мне показалось, что ты не захочешь встречаться с солдатом. У тебя был очень неприступный вид: такая гордая, независимая. Я, конечно, не из робких, но отказ сразу означал бы, что я тебя больше никогда не увижу. А так я и адрес узнал, и тебя не потерял из виду.

— Очень оригинальный ход. А ты не подумал, что я просто не захочу тебя видеть после того, как ты бросился провожать Леру?

— Так ты, оказывается, и это знаешь? — смутился Дима, но тут же снова заговорил: — Зато я увидел тебя настоящую. Девчонки же, как поймут, что нравятся парню, так сразу начинают кривляться. И попробуй узнай, какая она на самом деле. Пока разберешься, время пройдет…