Книга Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках!, страница 44 – Елена Коломеец

Сердце замирает. Выходит, Нико не врал, Фил, действительно, интересовался моими землями. А еще этот неведомый Таррико, который и своими-то не особо интересуется, зато мои ему подавай.

— Почему же не продали?

— Нектар из твоего сада был гордостью Гарста. Что такое деньги, девочка? Мы мечтали вернуть было величие.

Его лицо принимает такое мечтательное выражение, что даже мне представляются богатые караваны и спешащие со всего Иргуина туристы. И где-то там, в самом конце цепочки из мешков с золотом и благоговеющих гурманов стою я с котлом полным пригоревшего сиропа и теплым лимонадом. Даже в животе крутить начало от нервных переживаний.

Но еще не все дела закончены. Ставлю на его стол кувшин, лед почти растаял, сквозь него видны три темных камня.

— Мне это подбросили в очаг. Едва не сожгли дом. Вы не знаете, что это?

Примар наклоняется, внимательно рассматривает, но не прикасается к кувшину. Его лицо становится серьезным.

— Огненные кристаллы. Довольно дорогие штуки. Их добывают в горных рудниках неподалеку. Такие с удовольствием берут пекари для своих печей, кузнецы. А еще маги и механикры.

— Механикры? — переспрашиваю я.

— Те, кто использует древние механизмы, оставшиеся в ганнских подземных городах. Они за перевалом, в Сидарке. Без таких кристаллов их машины — просто груда металлолома. — Он откидывается на спинку кресла. — Вам повезло, что вы не обожглись.

— Где мне их можно продать? — спрашиваю я, чувствуя, как кувшин становится все горячее. Скоро он будет обжигать руки.

Примар задумывается.

— Многие дали бы за них хорошую цену. Но, если хотите честной сделки, и чтобы сила этих камней пошла на благое дело, везите в храм Первоматери. Матушка София не обманет.

Киваю на прощание и, сжав кувшин, спешу к выходу. Стоит мне переступить порог и выйти в прохладу самшита, как в памяти всплывает имя: Артан Борри, вроде бы именно так зовут примара. Но теперь это уже ни к чему, а к следующему визиту я, наверняка, опять забуду. Да и есть дела поважнее! Кувшин уже невозможно держать в руках, он горячий, как свежеиспеченный хлеб, и прочие проблемы временно перестают меня волновать. Надо поспешить, иначе чудо-камни придется просто выбросить, чтобы не обжечься.

Дорога к храму ведет из города вдоль озера. Я снова в седле Лиски, и кажется, она чувствует мою спешку, но все так же неуклонно движется своей неторопливой рысью. Бирюзовая гладь воды слепит глаза, с гор дует легкий ветерок, несущий прохладу и запах хвои. Почти в центре большого озера, на берегу которого стоит Гарст, расположен остров, соединенный с берегом прямым деревянным мостом. Из-за каменных стен, поросших плющом и диким виноградом, виднеются невысокие дома с пологими, почти плоскими крышами и высокие пирамидальные кипарисы.

У входа меня встречает женщина в просторной одежде из какой-то простой материи, покрытой узорчатой вышивкой. У нее приветливое, спокойное лицо.

— Мир твоему сердцу, сестра, — говорит она. — У очага Первоматери каждый найдет покой и приют, но мне кажется, ты чем-то взволнована?

Я объясняю, что мне нужна матушка София, и показываю свой зловещий кувшин. Вода в нем уже почти кипит, издавая тихое шипение.

Женщина смотрит на сосуд с безмятежным спокойствием.

— Матушка примет вас обязательно. Но сейчас время общей трапезы. Не хотите ли разделить с нами хлеб?