Книга Пленники белых ночей, страница 72 – Ирина Ширяева

— Куда, позволь спросить? – удивилась Долли.

— Так… Гулять… Белые ночи… – замялся племянник.

— Гулять… – мечтательно закатила глаза Китти. – И, конечно, не один?

Митя смущенно улыбнулся.

— Но у тебя же завтра экзамен! – нахмурилась Долли.

— Ах, Долли, не будь занудой! – воскликнула Китти. – Романтическое свидание в белую ночь гораздо важнее какого-то глупого экзамена!

Ночью погода не задалась с самого начала.

В воздухе витала какая-то невнятная водяная взвесь, почти неощутимая, но досадная.

Митя предложил Лизе свою куртку. При этом ругал себя, что не догадался захватить у тетушек какую-нибудь подходящую для нее одежку.

Но девушка все равно не приняла галантного жеста.

— Нас ведь до сих пор закаливают по системе Бецкого – основателя Смольного института, – объяснила она свой отказ. – Вы не представляете, как холодно у нас зимой в дортуарах!^[67] Так что для меня такая погодная неприятность… – Лиза рассмеялась. – C’est rien!^[68]

И правда, в своем довольно легком платьице смолянка выглядела весьма бодро.

До Гороховой добрались быстро: трамваи еще ходили. Им попался старый, скрипящий и облупленный.

Они опять ехали вдвоем в пустом вагоне. За окном плыли безлюдные улицы, громады домов как будто отражались в молоке.

Водителем была девушка с зелеными волосами, торчавшими перьями в разные стороны. Это придавало ей вид какого-то неземного существа. А, впрочем, кто в белую ночь мог еще водить поздние трамваи?

Пассажиров на остановках не было, и трамвай, почти не тормозя и звеня на поворотах, нес освещенный вагон по замершему пространству. Казалось, они едут в никуда.

— Остановка «Ротонда»!

Собственно, так оно и было.

Дверь в таинственное пространство им открыл все тот же консьерж – казак с лихо закрученными усами. На этот раз он держал заложенный пальцем французский томик Бодлера.

Увидев вчерашних посетителей, заулыбался и сделал гостеприимный жест зажатой в руке книгой:

— Прошу!

Но Митя вдруг понял, что ему не хочется видеть и разделять все те ярко-отрицательные эмоции, которые сейчас настигнут Лизу: обиду, разочарование, отчаяние. Непременно настигнут, когда она увидит… вернее, не увидит ею же придуманного и так горячо ожидаемого ответного знака от матери.

Не хотелось также испытывать при этом невольное злорадство – ага, я же, дескать, предупреждал.

Пусть первую минуту крушения надежды Лиза переживет сама. Все равно в эту минуту она не будет слушать Митю, что бы он ей ни говорил.

А вот во вторую минуту, когда эмоции слегка схлынут, он будет рядом. С собранной информацией, которая должна и утешить, и помочь в дальнейших поисках.

Кстати, собранной информации оказалось даже больше, чем ожидалось. Благодаря тому, что он после разговора с тетушками вместо зубрежки покопался в интернете, проверяя внезапно возникшую версию.

Так что Митя пропустил Лизу вперед, а сам задержался с консьержем. Не спеша отдал «добровольное пожертвование», перекинулся несколькими репликами.

Вдруг из пространства, где находилась Ротонда, донесся тихий вскрик.

Митя рванул туда. По дороге успевая ругать себя по восходящей: «Балбес!», «Раззява!», «Трус!»

Лиза соляным столбом застыла перед стеной, на которой вчера написала желание.

Уф-ф-ф! Не исчезла, цела – уже хорошо.