Книга Поединок сердец, страница 47 – Тессония Одетт

Но я не хочу сжиматься. Я хочу быть больше, чем эти ярлыки и эти голоса.

Больше всего на свете я желаю получить тот контракт. Если мы расторгнем наше пари, мне придется полагаться исключительно на продажи. Учитывая его фору с первой недели тура, как я могу надеяться обогнать его? У нас была лишь одна совместная автограф-сессия, и нет никакой гарантии, что остальные пройдут лучше. Даже после того, как мои читатели вернулись в «Полет Фантазии», узнав, что я приехала, моя явка была смехотворной по сравнению с явкой Уильяма. А как же мои исследования? Это пари преследует не одну цель, и я не могу рисковать потерять его сейчас.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом, и встречаю его взгляд.

— Мы сохраняем нашу сделку.

Его маска трескается, и он издает напряженный стон.

— Черт возьми, Вини. Почему ты так решительно настроена…

Я взъерошиваюсь, уверенная, что знаю, что он пытается не сказать.

— Запятнать свою добродетель? Умалить ценность как женщины?

— Досаждать мне, – сквозь зубы произносит он.

Я моргаю, глядя на него, на гнев в его холодных синих глазах, на напряженность в его челюсти. Мой пульс учащается.

Он упирается рукой в полку рядом с нами и наклоняется ко мне.

— Почему ты так отчаянно хочешь этот контракт, а? Ты уже опубликовала… сколько, пять книг?

— Семнадцать.

— И как минимум одна была адаптирована для сцены. Ты успешна, разве нет? Возможностей полно. Зачем ты должна бороться со мной за этот контракт?

От того, как он говорит о контракте, будто имеет на него право, мои жилы прожигает гнев. Это он борется со мной. Знакомый дискомфорт шевелится в груди, и я не сдерживаю шквал слов, вырывающихся из моих уст.

— К твоему сведению, Уилли, я не получаю никаких денег за книги, которые публикую в Бреттоне. Пара монет там, пара здесь. Маленький тираж. И никакого роста гонораров, который указывал бы, что я получаю хоть грош за театральную адаптацию. Каждая рукопись, которую я приношу своему издателю, заканчивается торгом и напоминанием, что я зарабатывала бы больше, если бы писала книги получше. Знаешь, что мой издатель считает «книгами получше»? Литературные произведения с моральным подтекстом. Поучительные истории. Романы, по его словам, делают общество глупее, и он соглашается публиковать их только потому, что на них есть хоть какой-то спрос. Но знаешь, что сделало бы мою работу еще лучше? Если бы я была мужчиной. Если бы я перестала писать о вздымающихся мужских достоинствах и просто обзавелась бы одним между ног. По крайней мере, если бы я просто убрала одну букву в конце своего имени и публиковала снобские нравоучительные произведения как Эдвин Дэнфорт, я бы чего-то стоила в Бреттоне.

Он смотрит на меня, словно видит впервые, с отвисшей челюстью и нахмуренным лбом.

Я продолжаю:

— Теперь ты понимаешь, почему я могу быть вне себя от радости при мысли о том, что меня будут уважать такой, какая я есть? Почему я готова на все, чтобы воспользоваться возможностью, которая может вытащить меня из безвестности? Я не богата, Уильям. Я боролась за каждую заработанную монету и никогда не знала вкуса славы до сих пор. Знаешь, каково это – иметь мечту почти в пределах досягаемости, а потом смотреть, как появляется какой-то высокомерный мерзавец и пытается отнять ее?