Книга Поединок сердец, страница 79 – Тессония Одетт

— Мистер Филлипс, поправьте, если я ошибаюсь, но правда ли, что когда чистокровный фейри произносит слова «я обещаю», последующее является таким же обязывающим, как и сделка?

— Почему ты спрашиваешь меня? – недоумевает Монти. – У тебя рядом сидит чистокровный фейри.

— Тогда Дафна. – Эдвина искоса бросает на меня взгляд всего на мгновение. – Я хочу услышать ответ от кого-то, кто не является талантливым актером.

Черт. Она что, догадалась об истине? Что я могу лгать не только на сцене, но и когда играю более тонкую роль в повседневной жизни?

— Это правда, – подтверждает Дафна. Тот дразнящий оскал возвращается. – Почему? Что пообещал мистер Хэйвуд?

Эдвина снова бросает на меня взгляд искоса, ее самодовольство расцветает точно роза. Это пробуждает во мне дух соперничества. Заставляет меня захотеть стереть это выражение с ее лица. Она поджимает губы, затем бормочет:

— Интересно, помнит ли он вообще.

Я фыркаю. Если она хочет играть в эту игру, я тоже могу. Поворачиваюсь к ней всем телом, закидываю одну ногу на другую, пока моя ступня не касается ее шелковой юбки, а затем упираюсь локтем в спинку сиденья.

— О, я помню, Вини. Не стесняйся. Скажи им. Скажи им, что я тебе пообещал.

К моему великому удовольствию, ее улыбка дрожит, а поза становится скованной. Я не отвожу глаз от ее профиля, бросая ей вызов не отступать. Наконец она поворачивает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Ее дыхание сбивается, движение заметно даже сквозь складки и сборки ее белой блузки с высоким воротником.

— Если подумать, – вставляет Монти, поднимаясь со скамьи, – пожалуй, я пойду в курительный вагон. Составишь компанию, Даф?

Дафна спрыгивает со скамьи.

— Потому что ты чувствуешь то же, что и я?

— Да, моя маленькая милая куница, – говорит Монти, достигая двери нашего купе. – Это запах сексуального напряжения. Мы оставим вас наедине.

Щеки Эдвины полыхают багрянцем, когда они закрывают за собой дверь.

— Это вовсе не оно, – бубнит она, подталкивая дужку очков.

Я наклоняюсь ближе.

— Разве нет?

Ее грудь снова тяжело вздымается, самообладание разрушено.

— Ты… Я же даже тебе не нравлюсь. Зачем…

— Я предложил тебе трахнуться, Эд, а не жениться на тебе.

— Да, но после всего, что ты мне рассказал, ты же не можешь… делать что-то со мной, разве только…

— Вини.

Ее выражение лица сменяется хмурой гримасой.

— Что?

— Если ты хочешь, чтобы я сдержал обещание, перестань все усложнять. Не волнуйся о том, смогу ли я адекватно выполнить свою роль, основываясь на том, что я рассказал тебе на балконе. Просто поверь, что смогу.

На ее лице мелькает удивление. Неужели она начинает понимать? Что влечение – или, скорее, его отсутствие – не будет проблемой между нами? То, как ее дыхание продолжает срываться прерывистыми вздохами, придает мне смелости. После всех ее попыток вывести меня из равновесия приятно осознавать, что я могу отвечать ей тем же.

Я слегка наклоняю голову, и мой взгляд падает на ее губы.

— По-прежнему не веришь? Я могу прямо сейчас это сделать.

— В этом нет смысла, – отмахивается она, хотя в голосе звучит неуверенность, противоречащая ее словам. – Двери в купе могут быть закрыты, но спальней оно все же не считается. Если я использую свой свободный пропуск, как ты это назвал, это не зачтется в нашем пари.