Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 192 – Юлия Арниева

Следующие два часа ушли на обычные хлопоты. После трех дней в карете хотелось горячей воды, чистого белья и возможности, наконец, вытянуть ноги. Джейн разобрала мои сундуки, Питерс занялся Артуром, а Эдмунда, утомленного дорогой и лондонскими впечатлениями, вскоре уложили спать.

К столу мы с Артуром спустились вдвоем. Миссис Грант подала поздний обед в малой столовой, и впервые за несколько дней мне никуда не хотелось торопиться. Можно было спокойно допить кофе, не думая о том, сколько миль осталось до следующей остановки и успеем ли добраться туда засветло.

Впрочем, отдых оказался недолгим. Я едва поставила чашку на блюдце, когда из холла донеслись женские голоса и шелест юбок. Мадам Лефевр явилась точно в назначенный час и привезла с собой двух помощниц: одна несла папку с образцами, другая — коробки и свертки.

Выслушав меня, портниха сразу посерьезнела.

— Для представления ко двору, миледи?

— Да. Прием через неделю.

— Тогда я обязана вас предупредить, что для представления потребуется придворное платье, миледи. То, в чем сейчас появляются на балах и больших вечерах, решительно не годится. Придворные правила меняются куда медленнее моды.

— Насколько медленнее? — осторожно спросила я.

— Обручи обязательны, миледи.

Я решила, что ослышалась, и даже отставила чашку.

— Обручи?

— Именно. Боковые. Юбка должна иметь положенную ширину.

Она развела руками, показывая нечто настолько необъятное, что одна из помощниц поспешно отступила на шаг, едва не задев сложенные рядом коробки.

— И шлейф, разумеется. А для представления — перья.

— Какие еще перья?

— Страусовые, миледи. В прическу.

Несколько мгновений я молча смотрела на нее, пытаясь соединить все перечисленное в одном платье.

— Мадам, но талию теперь носят под самой грудью.

— Совершенно верно, миледи.

— И к этой талии полагаются боковые обручи?

— При дворе — да.

— Но как это вообще выглядит?

Впервые за весь разговор невозмутимое лицо мадам Лефевр дрогнуло.

— Не лучшим образом, миледи.

Я моргнула.

— Простите?

— Это выглядит дурно почти на всех, — с достоинством пояснила она. — Включая принцесс и герцогинь. Модные листки над этим смеются, французы — еще громче, и, полагаю, наши внуки однажды присоединятся к ним. Но лорд-камергер не станет справляться о том, что нынче принято носить на балах. Если вы желаете быть представленной, придется соблюдать установленную форму.

В дверях отчетливо хмыкнули. Артур стоял в проеме, опираясь на трость, и даже не пытался скрыть удовольствия от услышанного.

— Милорд, вам смешно? — спросила я, оборачиваясь к нему.

— Напротив, графиня. Мне чрезвычайно отрадно.

Он неспешно прошел к креслу, сел и положил обе руки на набалдашник трости.

— Двадцать лет я наблюдал, как английские дамы вынуждены входить в двери боком, и все надеялся дожить до конца этого безобразия. Не дожил и теперь, признаться, даже рад.

— Не понимаю, что именно вас так радует.

— Справедливость, дорогая. Женщина, которая перестроила мой дом, прокладывает канал и едва не свела с ума герцога Кларенса, теперь сама будет вынуждена входить в королевскую приемную боком, как все прочие смертные.

— Вы вполне могли бы промолчать.

— Безусловно, — невозмутимо согласился Артур. — Но тогда я лишился бы значительной части удовольствия от этого дня.